Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

кулаки и смотрел ей вслед. В таком виде его и обнаружила обновленная Азрафэль. Она так долго искала его энергетический след, пока не проникла в пустоту межмирами и удивилась бескрайней беззвездной ночи. Здесь она оказалась впервые.

– Вот ты где, братец! – все с тем же обожанием воскликнула ангелика.

Самаэль резко обернулся и отшатнулся, не узнал ее.

– Азра-фэль? – после продолжительного осмотра он смог различить знакомые черты сестры. Девушка неприсущим ей жестом откинула волосы за спину, вышло скорее нелепо, и мужчина в оцепенении уставился на сестру. – Что ты сделала?

– Я видела все, Самаэль! – Ангелика сделала к нему шаг. – Поняла. – Потянулась ладонью к его лицу и не касаясь стала медленно проводить вдоль его скул и губ, а он попятился, оттолкнув ее руку.

– Что ты сотворила с собой?! – Схватил ее за плечи и сжал до боли, а его яростный вопль разнесся повсюду. – Как ты могла?!

Азрафэль испуганно моргала, не понимая, отчего ему так больно смотреть на нее, впервые видя его таким ужасающе-опасным, обозленным. В золотых глазах застыла боль и вина, но там плескалось что-то зловещее, отчего ангелика вздрогнула.

– Я изменилась, как ты и просил. Пожелала стать иной.

Он оттолкнул ее от себя.

– Жалкая! Глупая!

– Самаэль? Что ты такое говоришь? – Она искала в его взгляде тепло и поддержку, а нашла – отторжение. – Я стала такой для тебя.

– Зачем?!

Азрафэль снова шагнула к нему и лучисто улыбнулась, взяла его за руку, сжала так, как делала всегда и заговорила с придыханием:

– Все мои мысли лишь о тебе, я не понимаю, что это, но душа пылает рядом с тобой, жжет каждый раз, когда вижу твой лик, а от улыбки тепло разливается всюду, обволакивает паром подземных источников и… – Ангелика встала на носочки, сделала два шажочка ближе к нему, чтобы рассмотреть близко-близко каждую деталь: радужки его глаз напоминали мед с золотой пыльцой, которая кружилась завораживающей спиралью; ровный нос с прямой переносицей и очерченные брови с длинными ресницами цвета чуть темнее его волос; ах, какие у него были волосы – взгляните на самую ярку звезду во всем мироздании и все равно не увидите и доли его красоты – сияние неземное, раскаленное; не пряди, а нити драгоценные, водопадом сказочным ниспадали за его спиной; губы тонкие, но манящие, нижняя чуть полнее верхней – цвета абрикоса. И хочется попробовать, лизнуть лишь раз, как это делала та… женщина с черными волосами. Она прикасалась к нему, прикусывала эти самые губы, и ангелика пожелала того же – провести языком по его рту, едва-едва, чтобы убедиться в том, что и так знала.

«Интересно, на вкус они такие же сахарные, как фрукт?» – подумала тогда Азрафэль и поняла, что вопрос риторический. Нет, они сочнее самого сладкого персика, нежнее лепестков цветов из Летнего сада.

Она цеплялась за его одежду, шажками неловкими все ближе подбиралась к Светозарному, тянулась к своей ярчайшей звезде, которая освещала для нее все с самого начала, указывала путь, была ориентиром. И сейчас Азрафэль поверила, что может на нее посмотреть, хоть это будет стоить ей зрения, ведь никто не может выдержать сияния звезд даже самых тусклых, а она шла на риск и не жалела.

Резкая боль пронзила ее шею. Девушка распахнула глаза, она сама не поняла, как смежила веки, и сейчас перед взором стоял другой мужчина: очи алые, залитые багрянцем, с золотой каемкой, сведенные на переносице бронзовые брови, поджатые губы и студеный холод во взгляде, а его пальцы держали горло, не позволяя отстраниться.

– Нравлюсь тебе, говоришь? – Голос его стал похож на шипение, чуть посвистывал и пугал. – Значит, ты видела? – он оскалился.

– Да. – Она кивнула и без страха коснулась пальцем его скулы. – Не отталкивай меня, Самаэль.

Не выпуская ее из своей хватки, он притянул ангелику к себе и горячо прошептал, обжигая словами не только разум, но и душу: – Ты не знаешь, чего просишь! Я покажу тебе.

Самаэль впился в ее губы болезненным поцелуем, грубо сжал за плечи, оставляя отметины в плоти. Азрафэль ахнула. Это не то, чего она ожидала. Ей было больно и страшно. Впервые рядом с ним она ощутила тревогу. Он напирал, сорвал с нее верхнюю мантию и укусил ее губы, вновь сжал тонкую лебединую шею и не позволил отстраниться. Ангелика начала вырываться, попыталась оттолкнуть его, упиралась, но не могла отстраниться – Самаэль не позволил ей. Он причинял ей боль и хотел сделать еще больнее, чтобы она навсегда запомнила это и никогда о нем не вспоминала, чтобы он вызывал у нее лишь ненависть и горечь.

Даже с Лилит он был нежен, а тут нарочно уничтожал мерцающий огонек внутри этой чистой в помыслах души. Его жемчужинка потеряна для него навсегда. Так правильнее, так лучше, пусть и жестоко: не только она в этот момент испытывала боль, страдала, – и он тоже. С этим действием сгорала в Самаэле какая-то нежная часть: затухал ее звонкий счастливый смех, меркла его улыбка. Прогнившие кусочки откалывались ошметками, утекали в Небытие, оставляя Самаэля с дырами в душе на студеном морозе посреди бескрайних просторов вечности.

– Самаэль, отпусти! Не надо. Мне больно!

– Ты этого хотела. Сама пришла ко мне.

– Нет, я…

– Глупая! – Он рванул с нее мантию, полностью обнажив перед своим взором, схватил ее за черные локоны и резко дернул на себя. – Жалкое подобие той, кем была. Ты разочаровала меня, Азрафэль. Уби-рай-ся! – Самаэль по слогам прорычал последнее слово и оттолкнул ее.

Сестра упала на колени, удержав в последний момент себя крыльями. Нагая Азрафэль смотрела на него снизу вверх, и мир трещал перед глазами, рассыпался осколками, жалил в сердце, а в голове на повторе крутилось одно слово:

«Убирайся!»

«Убирайся».

«Убирайся…»

[1] Бытие 1:31

Глава 22. Союзники

Велиал

После моего признания я ждал чего угодно, только не этого:

– Он никогда не должен об этом узнать, а мы ему не расскажем.

– Люцифер заслужил то, что случилось. Он мог сопротивляться, но выбрал путь восстания, добровольно наделал глупостей.

– Заслужил? – Аир усмехнулся и грозно опустил меня с небес на землю: – Как ты можешь после всего, что творил сам, решать, кто чего достоин!

Он смотрел в мои глаза, хоть явно не видел ничего, но почему-то я ощутил на себе его цепкий взгляд.

– Иногда мне кажется, что мы просто не заслуживаем существовать… – Аиррэль прикрыл глаза и