Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

более простой инструмент по типу того, древнеримского мультитула, который считается первым прообразом многофункционального инструмента. Вилка, ложка, нож, шило, зубочистка и загадочный крючок, назначение которого продавец мне так и не смог объяснить. Потому что вещь старая, очень старая, вот сдали в ломбард, и она пылится уже давно. Ну теперь уже не пылится, а болтается в моем кармане.

Так же было и с другими прикольными штуками, особенно в лавке колониальных товаров. Когда я впервые туда зашел, в лицо словно ударил воздух дальних странствий. Со стен глядели резные деревянные маски с уродливыми чертами, панно с головой невинно убиенного бизона, везде были разложены примитивные орудия труда вроде луков и копий, у стены стояли разукрашенные щиты… Даже головной убор индейского вождя присутствовал.

— Это у вас что, сувенирная лавка, что ли? — спросил я у коренастого приземистого приказчика средних лет, по которому, видимо, хорошо прошлась судьба. На блестящей загорелой лысине был шрам от чего-то такого, деливший как пробор череп на две половины, правая рука была искалечена, видно сломана и срослась под неестественным углом… И на смуглом сморщенном лице блестели два живых синих глаза, в которых была усмешка.

— Ну кому сувениры, а деловым людям товары. Только они на складах. Не буду же я здесь выставлять тюки хлопка, шерсть, каучук, табак. Такими товарами мы только оптом торгуем. Хотя можно сделать исключение.

У меня отвисла челюсть. Черт, я и не подозревал, что то, без чего трудно обойтись, можно найти в лавке колониальных товаров. Табак-то ладно, это тело не было им отравлено, хотя и прошлое мое тоже не очень, но иногда от «Короны» под ром или скотч я не откажусь. А вот каучук… Сразу мысли в голове обрели форму. Его мне не хватало, точнее, изделий из него.

Ну вот хорошо, что хоть Фили и Иль сразу заинтересовались выкладкой, а то от двух мозгогрызок, капающих в уши яд от посещения оружейной или скобяной лавок я уже устал.

— И откуда это все? — я обвел рукой лавку.

— Из колоний, милорд, — усмехнулся хозяин. — вся Гравия, Черный Исток.

— Неплохо, — я взвесил на ладони тяжелую дубинку из черного дерева. Такой отоварить кого-нибудь по черепу вместо биты… Да ладно, мне другого оружия хватает. — Ходовой товар?

— Вполне, милорд.

Я посмотрел на залипших на туземные украшения и пончо Фили с Ильгой. Ну хорошо, хоть от их треска отдохну.

— А образцы у вас есть?

— Конечно, как не быть, — пожал плечами продавец. — Что вас интересует? Хлопок, шерсть, табак? Что-нибудь еще из редких товаров? Могу рога бизона предложить. Или панцири черепах.

— Они-то мне зачем?

— Галантерейщики берут. Они из них гребни и прочую бижутерию делают. Хоть дорого, но зато красиво и удобно.

— Нет, спасибо.

Ну галантереей я заниматься не собирался. Совсем. А вот другое…

— Есть образец каучука?

— Каучука? — усмехнулся продавец. — Есть. Сколько вам?

— А что, спросом не пользуется?

— А на что он нужен? — пожал плечами продавец. — Ну красные орки и индейцы его жуют, мячики из него делают и посуду. Материал плохой, так себе. Течет и воняет. Особенно в жару. Моряки в основном покупают. Они его в скипидаре разводят и плащи пропитывают.

Во-во, об этом я и говорю. Местные не находят ему особого применения. Как тех кошек, не любят, потому что не умеют готовить. И в самом деле, натуральный каучук без вулканизации та еще морока, геморроя не оберешься. Даже сам изобретатель макинтоша — не, не компьютера, а резинового плаща — с ним намучался, пока не научился закладывать лист между двумя слоями ткани, и до Гудьира, придумавшего как вулканизировать резину, все это было сплошной порнографией.

— На пробу. Фунт или два.

— Есть такое, — он пошел в подсобку, над которой висела особо свирепая индейская маска, и принес небольшую деревянную коробку.

Отлично. Сделаю себе резину, но способ производства патентовать не буду — пока, естественно. Не доросли еще местные до изделий номер два, их пока из овечьих кишок по старинке делают, бр-р. Ну и до всех остальных номеров тоже. Гравия, говорите? Займемся потом, обязательно займемся. Когда-нибудь я там точно окажусь, и пока не скуплю большинство плантаций с местными каучуконосами, так и будете овечьими кишками пользоваться и ездить на кожаных шинах. Ибо нефиг, не собираюсь я тут прогрессорством заниматься. Не мое это. Ну, что тут еще у хозяина есть в лавке.

Короче, накупив всякой экзотики из лавки мы вышли часа через полтора. Бедные шпики, следившие за нами, на ножках пришлось постоять, привлекая внимания прохожих… Ничего, перебьются. В наружке обычно год за полтора идет.

— Ну что, куда теперь? — спросил я, вскакивая на коня.

— В галантерейную лавку госпожи Рофии, — заявила Иль.

Я чуть ли не застонал.

— Мы же вчера там были? — сказал ей я.

— Ну и что, сегодня тоже будем, — безапелляционно заявила она. — Я там кое-что присмотрела!

— Так нечестно! — завопил я.

— Честно. Ты сам эту лавку выбрал, теперь очередь за нами, — сказала сестра, а Фили из-за ее спины показала мне язык.

— Ну вы сами тут неплохо затарились, — сказал я. — Вон пончо себе взяли, бусы всякие…

— Ну и что? Выбрал ты, значит теперь я, — сказала Иль.

Я чуть не застонал. Ну что за зловредные бабы?

— Ладно, поехали, — буркнул я, и тронул коня с места.

Я проснулся с утра пораньше, превозмогая сопротивления тела и разума поотжимался на кулаках по нормативам морской пехоты США — сто восемьдесят отжиманий за три минуты — и спустился на кухню в поисках чего-нибудь пожрать.

Ну тут уже было все готово, горкой на блюде лежали ароматные блинчики, а на плите источал запах свежесваренной кавы — так тут кофе называли — медный резной кофейник.

— С добрым утром, милорд! — приветствовала меня Мири.

— С добрым утром, госпожа Мири! — я сглотнул голодную слюну.

— Прошу отведать, милорд! — Мири налила мне большую чашку кавы и пододвинула мне блюдо.

— О, спасибо! — я взял в руку блинчик. Вот тут и возникает квантово-неопределенная загадка Винни-Пуха — если он есть, то его сразу нет.

— Опять к Осию? — подмигнула мне она.

— Да, Мири. Пока есть время, тренироваться надо.

— Это точно, — вздохнула она. — Это долго и скучно, но позволяет выжить.

Да, именно так. Вот интересно, надо попробовать бы и с самой Мири потренироваться. Чует мое сердце, что с мечом она управляется не хуже, чем со сковородкой.

Когда я проглотил последний блинчик, с дорожки возле дома раздалось ржание. Брат приехал. За мной.

— Спасибо, Мири! Я побежал!

— Удачи, милорд!

Я выбежал из дома. Брат уже ждал меня со второй лошадью.