Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

Хафал медленно поднялся на четвереньки, ладонь нащупала посох. С опорой на него человек-скорпион выпрямился, глубоко вдохнул и выдохнул, глаза вязко моргнули. Хафал поднял их к небу – откуда на него льется свет.

Эгорд не раз видел в храмах обряд посвящения в Светлый Орден. Луч опускался на того, кого боги принимали в жрецы.

– Витор...

Им завладело чувство, которого ждал с момента, когда Зарах убил Витора. Умиротворение. Оно так и не пришло, когда погиб Зарах. Но сейчас...

– Я отомстил.

И показалось, что там, в просвете, мелькнули такие знакомые черты лица – Витор улыбнулся.

Часть 4. Глава 36

Хафал взял посох в кулаки, жердь налилась зеленоватым светом, вокруг снова замерцала аура, но сейчас демона не обжигает – свет не может причинить вред его жрецу.

Твари преисподней на всем острове притихли. Даже стали ниже, словно вот-вот налетит ураган и сдует. Хвосты медленно качаются, как красные водоросли в тягучей воронке течений.

Крылья Милиты заживают неохотно, их края еще рваные, кожаные полотна в дырах, лед вокруг демонессы забрызган остывшей лавой – ее кровью.

Глядя Хафалу в глаза, покачала головой.

– Хватит этого цирка!

В разбеге хвост щелкнул как хлыст, крылья сложились, Милита стрелой полетела на нового жреца.

Человек-скорпион резко вырос, сияющий посох над головой как метательное копье, набалдашник смотрит в Милиту, свободная кисть превратилась в клешню. Смазанное ядом жало поднялось на кольцах хвоста, эта пружина готова распрямиться в сторону крылатой бестии.

Но тут из просвета в небе, который почти закрылся, вылетела белая комета, вмиг прочертила до алтаря косую полосу, врезалась в Милиту до того, как та столкнулась бы с Хафалом. Милита и комета сплелись в вихрь.

Эгорд различил огромные крылья из белых перьев, какие были у Леарит. Фигура мужчины в серебристых доспехах плавно оттолкнула демонессу взмахом крыльев, Милита не упала – кожаные крылья вздулись, набрав воздух, а когти на ногах прорезали на льду борозды.

Белые пернатые крылья опустили мужчину на алтарь.

Эгорд не верит.

– Витор...

Хафал раскрыл клешню, и толстый, как бревно, луч зеленого света ударил в Милиту... Нет, в Витора! Он закрыл ее крылом. Луч не причиняет вреда перьям, но невидимый защитный барьер вокруг младшего бога терпит нагрузку. Морщась от боли, Витор выставил ладонь к демону-жрецу.

– Хафал, прошу, не трогай ее. Я разберусь.

Не сразу, но луч погас. Боевая стойка жреца сменилась прямой спиной, посох встал рядом.

Витор развернулся к Милите.

Она медленно пятится, не то что удар – муху сейчас не отобьет, и Эгорд может понять. Сам еле держится на ногах. Милита пытается казаться свирепой, но видно, что теперь в ней больше страха, чем гнева.

– Не верю...

– Милита, пожалуйста. Прекрати, – говорит Витор. – Ты зашла слишком далеко.

– Как ты можешь быть... здесь?

– Мне нельзя вмешиваться в мир людей, но я ослушался.

Витор сложил крылья, осторожно зашагал к ней.

– Милита, ты причиняешь много зла всем. И себе. Но ты не такая, я помню. Вспомни и ты.

– Я была ничтожеством, – шипит демонесса, – боялась собственной тени! И лишь сейчас, в этом теле, не боюсь ничего!

– Человеком ты боялась, но всегда побеждала даже те страхи, которые не могли победить сильные мужчины, и это делало тебя прекрасной! А сейчас побеждаешь только тех, кто слабее, и это превращает тебя в монстра...

– Если бы ты знал, что я чувствовала в той тщедушной шкурке...

– Я не осуждаю, Милита.

– ...И только Ямор избавил меня от этого чувства!

– Милита...

– Молчи! Я не Милита, которую ты знал. Убирайся в небо, к своим божкам, иначе убью и тебя!

Витор тянет к ней руку.

– Прошу, Ми...

Бах!

Эгорд вздрогнул, Леарит вцепилась ему в руку. Молния ударила с неба прямо по младшему богу. Падшему богу! Его наказывают – как и Леарит, когда та была богиней. Витор вскрикнул, упал ничком.

С яростным воем Милита пролетела над ним и бросилась на Хафала, они сцепились в клубок...

Витор пытается приподняться надо льдом алтаря, но его опять пригвоздила молния.

– Витор! – крикнул Эгорд.

Под гром и вспышки оттащил его с поля боя, Леарит окружила их световым куполом вовремя – снова ударил белый хлыст, щит исчез, но Леарит уже плетет новый, Эгорд помогает.

Витор лежит у Эгорда на коленях, тот ощущает тепло от крыльев, такие большие – едва умещаются под зонтом света.

– Витор, – голос Эгорда дрожит, – неужели снова вижу тебя...

Запрокинув голову, ожившее воспоминание смотрит в глаза друга, улыбается.

– Малыш Эгорд... Ты все сделал правильно.

– Ты погиб из-за моей трусости...

– Погиб, потому что Зарах был сильнее, вот и все. Рано или поздно должен был встретиться тот, кто мне не по зубам. И ты не виноват.

– Витор...

Лицо младшего бога стало таким же беззащитным, как у Эгорда.

– Но я должен защитить ее!

Он перевел взгляд на ту, что сражается, не жалея сил и злости.

– Защитить от нее самой. Она просто запуталась...

Хафал отбросил от себя Милиту, а сам остался на месте, с обрубком вместо жала. Крыло Милиты разрезано, но опаленные края срастаются прямо в атаке, как и жало вылезает новое, пока скорпионий хвост закручивается со свистом для хлесткого удара.

Демоны подобрались к алтарю, однако ведут себя смирно. Столькими тушами можно завалить каньон до самой преисподней, но на алтарь никто не суется. Похоже, Милита жаждет сама разобраться с тем, кто нарушил ее планы.

Крылья метнули демонессу во врага, как тетива метает бревно стрелы из осадной баллисты. Но Хафал ловко исчез с ее пути, оставив вместо себя аркан хвоста, петля поймала, и человек-скорпион с разворота бросил Милиту далеко вверх, та врезалась в статую бога, начали падение ледяные глыбы обломков.

До алтаря глыбы не долетели – их окутали знакомые Эгорду хлопья энергии, только не розовые, а оранжевые.

Телекинез!

Ледяные метеориты взяли курс на Хафала. Первую глыбу разбила клешня, вторую – пара зеленых лучей из глаз. Третьей летит уже не глыба, а сама Милита.

Но протаранить она успела только вспышку телепортации.

Оказавшись у демонессы за спиной, жрец выставил вперед посох, и набалдашник выпустил луч столь мощный, что Эгорд прикрыл глаза ладонью, а Хафала чуть сдвинуло назад.

Глухой стон, будто