Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

Леарит хотела помочь, но Эгорд запретил.

– Ты ослабла. Отдыхай.

Тиморис вместе с ледяными работниками копается в дымящей свалке.

– Хорошо, что Велира осталась в скалах. Надо прибраться к ее возвращению. И самому рожу вымыть.

Эгорд помрачнел. Отец еще не знает...

Лучше пока молчать.

Холм кристаллов растет, големы носят их охапками, а стрекозы – по крупице.

Накопилась гора в рост Эгорда. Внутри каждого осколка танцует прыткая ленточка молнии. Леарит смотрит на синий нимб наядитов, стоя рядом с Эгордом.

– Ты тоже устал, родной...

– Еще немного, и отдохнем вместе.

Работы и правда много. Извлечением энергии кристаллов занимался Клесса, а теперь приходится Эгорду.

Добытой силы хватило еще на сотню ледяных големов. Они разбрелись по острову – собирать не только наядиты, но и снаряжение ассасинов. Отдельную группу Эгорд снабдил рыбьими хвостами и плавниками, «русалки» устремились в море – к месту битвы стрекоз и кораблей. Среди обломков может быть что-то ценное.

Вечером Эгорд наблюдает за островом с вершины скалы: черные десна крепости, ледяной алтарь, кромка моря... Всюду бродят, как муравьи, ледяные трудяги – ищут ценное. Стрекозы плывут по воздуху, держа в лапках всякое уцелевшее: бутылочки с зельями, столовые приборы, даже книги – каждый том тащат целой стаей... Поднятые Эгордом миниатюрные смерчи выметают в море пепел, кости и прочий мусор. А еще кружит снегопад. Без туч – снежинки возникают над островом из ниоткуда. Практической нужды в нем нет. Просто напоминает о прежней жизни...

В подземельях под скалами тоже остались стрекозы. Они показали Эгорду пещеру, где погибла Велира. Теперь там могила. Насыпь земли венчает каменное надгробие – грубое, словно от него отламывали куски голыми руками.

«Велира, храбрая воительница, – гласят царапины букв. – Приняла смерть от Пожирателя Душ. Да будет он обречен на вечные муки».

– Тебе нужен отдых, – спокойно прорычало за спиной.

В свете заката одежды демона-жреца желтые, а знак солнца – оранжевый. Ветер играет складками, руки обнимают посох. Трудно привыкнуть к тому, что от сына Зараха теперь веет древним спокойствием. Мрачным, но спокойствием. Как от Ударага, предводителя саффлов, которого Эгорд когда-то знал.

– Наверное, – ответил воин-маг.

Сощурился, глядя под развалины крепости. Прикидывает, на каком уровне, если смотреть отсюда, находится подземный этаж с комнатой...

– Сколько ты был ТАМ?

Молчание. Судя по его длине, отвечать Хафал не собирается.

– Долго, – отозвалось через минуту.

Снежинки в воздухе, как и раньше, пытаются быть живыми, растут, но из-за недостатка энергии рассыпаются на ледяную пыль. Однако... вот какой-то снежинке удалось набухнуть как спелой черешне. Эгорд ждет, когда рассыплется.

Но нет – медленно, с трудом, но все же превратилась в бабочку.

– Мне нужно уйти, – сказал демон-жрец.

– Куда?

– В скалы, под землю. Я должен найти ее...

Эгорд понял, кого.

– Думаешь, жива?

– В ней моя кровь, а демоны – порода живучая...

– Тебе что-то нужно с собой? Уцелело, сам видишь, мало, но все-таки...

– Вам нужнее.

Хафал развернулся к скалам. Мантия качается в такт удаляющимся шагам, на ней переливаются оттенки заката, хвост ползет следом.

Демон-жрец остановился, голова чуть повернулась, видно зеленое пламя глаз.

– Держитесь.

Через какое-то время Эгорд в бывшем дворе крепости. Сюда элементалы и стрекозы стаскивают весь ценный хлам, его уже целая башня. На горизонте можно различить дрейфующие обломки кораблей, от них к берегу и обратно курсируют големы-пловцы.

Стрекозы показали, как вялой походкой приближается Тиморис. В кулаке болтается золотая сабля Велиры.

– Эгорд... – голос со спины.

Воин-маг продолжает следить за океаном.

– Тебе тоже надо поспать.

– Хафал мне все рассказал, – говорит Тиморис бесцветно. – Велира... завещала ему сабли, но одну он дал мне, а потом ушел. Сказал – искать мою внучку...

Такой тон Эгорд от лучшего друга еще не слышал. Это заставило отвести взгляд от воды, хотя основная часть мыслей все еще плетется вокруг идеи, как рациональнее вернуть остров к жизни.

– Ты знал, – говорит Тиморис столь же пасмурно. – Знал, что так выйдет.

– Нет.

– Спланировал все с самого начала? И появление на острове Велиры, и что Хафал в нее влюбится, и что... Все – холодный расчет?

– Нельзя рассчитать такую длинную цепочку. Можно создать условия, чтобы вероятность желаемого варианта развития превзошла остальные. Я не знал, во что именно это выльется.

Эгорд все еще спиной к Тиморису, однако стрекозы показывают – тот приподнял саблю Велиры, пальцы медленно скользят по клинку, веки опущены.

– Но результатом ты доволен.

Голос друга стал еще непривычнее.

– Использовал мою дочь.

От голоса веет чем-то очень недобрым.

– Нет, Эгорд, ты не мог не предположить такой исход. Я уверен – ты знал, к чему идет. Мог предотвратить. Но это не входило в твои планы, верно?

– Хафал и Велира принимали решения сами.

– Да-да, ты всего лишь создал условия... Тихо, в сторонке, как паук. Ледяной паук. Сплел все так, чтобы куклы принимали решения, нужные тебе.

Эгорд обернулся.

Голова Тимориса опущена, руки висят безвольно. Взгляд не здесь.

– Велира была моей дочерью... Да, я почти не знал ее. Бросил. Я плохой отец, но, Эгорд...

Поднял глаза, на щеках блеснули влажные пленки. Вокруг него воин-маг ощутил пугающе быстрое скопление энергии, хотя внешне Тиморис ничего не делает.

Растет лишь его злость.

– Это была моя... дочь!

Эгорд успел закрыться щитом света за миг до того, как об него разбился взрывом огненный шар. Воин-маг устоял, но его сдвинуло назад, на земле – борозда от сапог, а щит сгорел.

Потрясение – файербол как у лучших жрецов Ордена! – притупило разум Эгорда, и вместо того чтобы создать новую сферу, он выставил вперед ладонь.

– Друг, стой!

Второй шар, еще мощнее, заставил-таки признать, что щит гораздо эффективнее ладони. Вовремя. Пленка света лопнула, Эгорда отбросило, остатки крепостной стены, куда врезалась спина, выбили из горла крик, воин-маг упал ничком. Неловко поднимается.

– Остановись, Тиморис...

Уже обливается ручьями, будто целый день ковал железо в кузнице. Тиморис идет к нему. Эгорд пытается заморозить, но лед тут же становится водой и паром, жар вокруг Тимориса сияет оранжевым, а в глазах колышется пламя.

– Остановиться нужно было тебе!

Он выбросил к Эгорду руки, из ладоней, как из драконьей пасти, хлынул поток