Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Это только первому месту заплатят? — заинтересованно вскидывается бывший соученик Цубасы, тут же забывая о режиме нашей конфронтации.

— Нет. С гарантией платят финалистам и полуфиналистам, — качаю головой. — Первое и второе места — восемьдесят процентов призового фонда, делёжка пять к трём. Третье место не разыгрывается. Остаток — равными долями третьему и четвёртому

— Какой второй вариант? — ради порядка уточняет он.

Хотя лично мне никаких нейроконцентраторов не надо: я вижу, что он «поплыл». Заинтересовался предложением.

— Я делаю тебе одолжение и приезжаю к вам. Как я понял, у вас больше претензий ко мне, чем к Цубасе?

— Да.

— Ну вот… Я приеду к вам, чтоб ты не нарушал эти ваши правила. Только имей в виду: я не дерусь бесплатно. У меня есть свободная сотня тысяч, ставлю всю сумму на себя. Ваша сплоченная и единая в порыве справедливости школа ответит чем-то соответствующем? — ну а вдруг.

О его личном уровне я представление составил. Глядишь, недостающую сумму удастся быстро заработать таким образом.

Участники беседы на той стороне экрана переглядываются.

— Нет, таких денег у нас нет. Даже если будем скидываться, — озвучивает общее мне6ние толстуха. — Но к моменту вашего турнира, именно на ваш бой можно было бы набрать.

— А кто у вас берёт на себя функции распорядителя?! — запоздало спохватывается каратек.

— А в организации моего отца есть специальная онлайн услуга на эту тему. Договорим — вышлю ссылку. Вы же все там такие продвинутые технические? Процедура простая: создастся виртуальный счёт, на которой можно будет всё бросить в электронном виде. Учётка будет на одном из наших финансовых серверов, — выделяю слово интонацией. — Но доступ к счёту и специальные права будут у того, кого назначите вы.

— Это же незаконно? — с интересом отзывается одна из девчонок, посимпатичнее толстухи. — Мы же несовершеннолетние!

— Ну так я ж якудза, воплощение дьявола на Земле. — Пожимаю плечами. — У меня же должны быть инструменты на различные незаконные решения? Особенно в среде наивных школьников?

* * *

В отличии от начала, дальнейший разговор превращается исключительно в обсуждение технических деталей и подробностей.

Благодаря Рюсэю, я чувствую себя почти что академиком на фоне собеседников. В итоге останавливаемся сразу на двух договоренностях.

Во-первых, на турнир этот последний из могикан, оставшийся на ногах во время драки в коридоре, всё-таки записывается. Рюсэй говорил, чем больше участников такого плана и чем выше их средний индивидуальный уровень, тем больше в итоге будет касса.

Во-вторых, независимо от того, доберемся ли мы до финала с ним вместе, в рамках приложения к турниру состоится и наша с ним отдельная схватка. По финансам пока неясно, но сотню тысяч они твердо намерены набрать. Победитель этого боя получит всю сумму.

— Мы ждем официального объявления о турнире на сайте вашей академии, — недовольно итожит толстуха. — Заявку тут же подвесим.

— Насколько я знаю от начальника образовательного процесса, регламент будет висеть уже до окончания завтрашних суток.

На этой мажорной ноте мы заканчиваем общение с бывшими соучениками красноволосой и я поворачиваюсь к ней.

— Выключила вообще полностью, — зачем-то рапортует Цубаса, запуская свой смартфон скользить по полу в самой угол комнаты.

А затем деловито начинает стаскивать с меня уже мою одежду.

* * *

Честно говоря, она не ожидала, что Маса окажется местами тормозом.

Поначалу он чуть ли не цеплялся за свои шмотки, словно не желая раздеваться. Окончательно сдался только после того, как она захихикала, пообещав вообще заржать вслух. Если он не откинется на спину и не предоставит действовать хозяйке.

Потом, правда, он искренне восхищался её фигурой, попросив даже повертеться перед ним — в эстетических целях.

Хм, ей не жалко. Пожалуйста.

Затем, когда уже подошли к самому главному, его неожиданно разбил паралич нравственности — и он с четверть часа выносил ей мозг нравоучениями о необходимости хорошо думать перед решительными шагами.

— Хорошо, что твой организм думает независимо от своего хозяина, — не смогла не повеселиться она, указывая на одну его вполне определённую часть тела.

— Э-э-э, да, — тут же озадачился белобрысый. — Не вся анатомия поддаётся волевому контролю.

— Ну и как тут не заржать? — честно предупредила она, а потом действительно перестала сдерживаться.

Во всех смыслах.

* * *

— … какие ухаживания?! Ты что, с другой планеты?! — искренне недоумевает Цубаса, перевернувшись на живот и похлопывая меня ладонью по груди. — Да в куче онсенов бабы с мужиками голые, и это норма! Ты что, никогда в таких местах не был?!

— Честно говоря, нет, — держу в голове, что врать вообще не стоит, поскольку какая-нибудь хитрая программа у неё запросто может работать, пусть и в фоновом режиме.

Не говоря уже об искренности в отношениях. Честно говоря, будучи по факту намного старше, я не ожидал от школьницы всего такого… чему даже не могу сходу подобрать правильные слова.

На память приходят только строчки из дневника Антона Павловича Чехова. Где он, как профессиональный врач, описывает, к-хм, собственное посещение одного весьма определённого японского салона на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков.

Признаться, раньше, даже будучи взрослым, я не полностью его понимал. Искренне считая, что он слишком эмоционально воспринимал любую экзотику.

Я ошибался. В отличие от Чехова.

— А в некоторых барах официантки на полном серьёзе ртом удовлетворят! Правда, только японцев, — она с сомнением окидывает меня взглядом. — Тебе туда, может оказаться, вход по определению воспрещён. Ты что, от работников своего отца никогда ничего не слышал?! У вас точно должны быть такие заведения!

— Какой-то узаконенный расизм… — ворчу, имея ввиду упомянутые ею бары. — И нет. В семье мы о таком как-то не додумались говорить.

— Зря, — пожимает плечами она. — Образование вообще никому не вредит, по любой тематике.

— Там, откуда я родом, девочки крайне строго и серьёзно относились ко всему такому… — недоговариваю.

Но она меня понимает с полуслова:

— Ну так мы с тобой и не в тех краях! А у нас наоборот, каждая понимает: если своего парня не удовлетворяешь ты, значит, это делает другая баба. — Красноволосая искренне вздыхает. — Правда, даже в случае, если ты его удовлетворяешь, вы, кобели, всё равно не отказываетесь от случайных возможностей… Кто из нас лучше? Я? Или твои волосатые ночные обезьяны? — спрашивает она без перехода, имея ввиду американок.

— С тобой всё было иначе, — очень осторожно подбираю слова.

Опыт говорит, что даже с учётом возраста, такой разговор может быть весьма чреват разными интересными последствиями, в виде обид и огорчений.

— А что у нас