Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

да и изначально такого в планах не было, но вот внутри всё бурлило и клокотало. Я был зол. Хотелось… сделать что-то глупое, но сколько можно-то? Свалить домой и дуться на весь свет уже там?

«Лунная тропа доступна».

А смысл? Хотелось сделать что-то очень глупое, сдохнуть и долго-долго жаловаться кому-нибудь на несправедливость мира и своей конкретной в нём склоняемой по всем сторонам горизонта текущей позиции, но если последнее было крайне сомнительным удовольствием, то первые два пункта я мог удовлетворить в полном объёме вот прямо сейчас. «Небесный Атлас» мне в помощь.

Что у нас там есть на выбор?

Глянул вдаль на первую попавшуюся тусклую звёздочку.

«Форпост на краю мира». Доступен. ⅕

Вообще замечательно! Именно то, что нужно! Очередной пыльный замок ломящийся от неупокоенной нежити, дайте два!

Тяну руку к звёздам и вновь чувствую, как ноги теряют опору, а глаза заставляет закрыться поток яркого света. Мгновение и неведомая сила мягко возвращает мне чувство веса и опоры на две, положенные природой точки.

«Вы ступили на Обозную тропу. Войдите в форт на холме.»

Опять крепость в дали, опять я на лесной дороге, вот только на этот раз не день и не ночь, а затянутые полупрозрачной дымкой сумерки. Ни звёзд, ни светил не видно через тонкие иглы многочисленных веток. Я оказался на небольшой вытоптанной площадке с, как ни странно, горящим костром. Кто-то не поленился соорудить навес от дождя и бросить недалеко от огня пару брёвен заместо лавок. Но прежде, чем до моего кипящего от целого коктейля противоречивых мыслей мозга дошла суть увиденного, из-за моей спины прозвучал чуть хрипловатый голос:

— Так и знал, что ты здесь когда-нибудь появишься.

Неприлично тонко взвизгнув, я шарахнулся в сторону, пытаясь хоть как-то разорвать дистанцию между своей бренной тушкой и источником звука. Получилось нелепо и неуклюже, развернувшись на месте я чуть не потерял равновесие и грохнулся на одно колено, но выставил-таки перед собой щит и только потом, поняв, что на меня никто вот прямо сейчас не нападает удосужился рассмотреть своего неожиданного собеседника.

Передо мной на добрых два метра возвышалась массивная фигура в глухих воронёных доспехах. Шлем был стилизован под раскрывшего пасть зверя, вместо глотки которого я наблюдал плоскую маску с мрачно зияющими совсем уж могильной тьмой в свете костра прорезями для глаз. Сглаженные наплечники без выступающих деталей, кираса, идеально подогнанная под пропорции гиганта и, судя по всему, совершенно не стесняющая его движений, латные поножи и обитые такой же воронёной сталью высокие сапоги. Все плоскости брони в рыжем свете огня мерцали точным орнаментом с идеально ровными окружностями и линиями. Не доспех, а прямо-таки очень функциональное произведение искусства. Довершала натюрморт толстая львиная грива, наброшенная на плечи и толстый плашь, ниспадающий почти до щиколоток воителя.

В руках хозяин стоянки держал охапку хвороста, голову слегка наклонил набок, рассматривая меня и всем своим видом выражая насмешку.

— Каждый раз такая реакция, а мне всё не надоедает. — Фыркнул закованный в латы гигант. — Не бойся, пока ты на меня не напал, твоей жизни ничего не угрожает. Давай присядем у костра, согреемся и поговорим. Ну… насколько это вообще можно будет назвать разговором.

Последняя фраза опять завершилась лёгким смешком, причин которого я не понял, но, как только рыцарь действительно ссыпал хворост к огню и уселся на ствол дерева, позволил себе немного расслабиться и даже опустил щит. Воитель же, наблюдал за моими терзаниями и иногда бередил веткой угли.

— Моё имя Скат из Коринфа, — глухо пробасил воин из-под шлема, — Слышал, кто-то зажёг сигнальный костёр в Забытой крепости, вот, решил посмотреть на того смельчака. Не скажу, что разочарован увиденным, но представлял тебя… несколько крупнее, — снова едкий смешок. — Всё-таки Сидонис был крепким орешком, расколоть который нужна немалая сила.

— Был-был, — рыкнул я, осторожно подходя к костру. Дыхание восстанавливалось так же медленно, как убывала шкала «паники» с моего интерфейса. — Только бился лбом о каждый угол и рубил всё, что в него летело. От того и кончился.

Рыцарь пропустил мою реплику мимо ушей. Казалось, во всём мире для него остались только эти самые угли и веточка, которой он их ворочал. Но нет. Пустые прорези маски вновь устремились на меня.

— Пауки тоже были не самыми слабыми. Но я рад, что они упокоились. Надеюсь, их сила послужит тебе с большей пользой, нежели им.

— Спасибо, наверное?

Рыцарь упорно продолжал хоть как-то реагировать на мой голос.

— Всё же я не думал, что ты придёшь сюда. Обычно таких вот потеряшек приходится вылавливать по всяким канализациям. — снова смех, на этот раз столь же обидный, сколь и весёлый. — Грязные, оборванные, все в дерьме, вы гоняетесь с ножами и дубинами за крысами и друг другом. Действительно мерзкое зрелище…

— И много ты таких видел?

— … иногда твои «дружки» настолько теряют рассудок…

— Эй! — он меня вообще слышит⁈

— … что бросаются на всё, что движется.

— Скат!

— Ты представляешь? — хохоча, воитель упёр руки в бока от чего стал выглядеть чуть ли не вдвое больше себя прежнего. — Вот на это да с обломанным ножиком! Я-то думал — это мы здесь все медленно с ума сходим…

— Скат из Коринфа! — кричу я.

— … а вы из своей бездны к нам уже безумные приходите! — Рыцарь докинул хвороста в огонь и, казалось, только сейчас заметил, что я во всю машу руками, чтобы привлечь его внимание.- А? А!

Допетрив до чего-то ведомого лишь ему, он со стальным «дзыньк» хлопнул себя ладонью по маске и снова залился смехом. На этот раз в интонациях мне даже послышались нотки раскаяния.

— Прости-прости! Я думал, ты уже встречал кого-то из выживших здесь, — пояснил он свою реакцию. — Вот.

С этим самым «Вот» Скат провёл ладонью по воздуху, оставив за собой огненный шлейф.

«Изучены пламенные письмена».

— Вам, пришельцам, не дано право голоса в наших мирах, мы попросту не слышим вашей речи, — пояснил гигант. — так что если хочешь что-то спросить или сказать, потрудись выражаться так, притом коротко и ёмко.

О как. «ЧАВО», о! Появилось! — «Пламенные письмена» — смотрим.

«Пламенные письмена»

«Вам не о чем говорить с вашими жертвами, да и не поймут вас люди с другого конца света, но поприветствовать соперника перед боем, или же оскорбить его — святое дело! Для