Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Угу, назвался графом Орловым, сказал, что Костя провёл какой-то ритуал, — Вика вздохнула. — И теперь они оба спят, а нам что делать?

— Я… я не знаю, — прошептала Юлиана, глянув на спящего жениха.

— Все взрослые разбежались или уснули, — недовольно протянула Вика. — Можно подумать, им вообще до нас дела нет. Ладно Костя, он постоянно где-то пропадает, но бабушка куда подевалась? Она же всегда дома была…

— Вика, я не могу бросить Костю и приехать к вам, — медленно проговорила Юлиана. — Но я обещаю, что как только он проснётся, мы вылетим к вам первым же рейсом.

— Ладно, — неохотно согласилась девочка. — Тогда пусть позвонит что ли.

— Конечно, я передам ему, — пообещала Юлиана и нажала отбой.

Она прижалась лбом к плечу Кости и обхватила его руками. Отец жив. Костя провёл какой-то ритуал, и теперь её отец жив и здоров.

Юлиану начала колотить крупная дрожь. Нервное потрясение оказалось слишком сильным. Или всему виной та тьма, что проснулась в девушке впервые за долгие годы после потери направленного дара?

Она замерла и подняла голову. А ведь правда — ощущения были похожи на те, когда тьма в ней была полноценной. Все эмоции стали ярче и живее, а сама Юлиана будто проснулась от долгого сна.

— Костя? — она посмотрела на жениха новым взглядом. Оценивая и изучая с холодной головой. — Что ты со мной сделал? Кто ты на самом деле такой?

* * *

Я тонул в бесконечной бездне, растворялся во тьме, которая окружала меня со всех сторон. Сознание не отключалось, а распылялось, словно чернильное пятно в миске с водой.

Так было после битвы у Пылающих Руин, когда я в одиночку сдержал прорыв орды демонов и выжег несколько сотен километров в округе. Я заплатил за тот бой неделей такого же полубессознательного существования на грани мира живых и мира теней.

Я ощущал реальность сквозь плотную пелену, будто наблюдал за миром со дна глубокого колодца через толщу воды. Звуки доносились с искажением — приглушённые шаги Юлианы походили на далёкие раскаты грома, а её голос превращался в неразборчивый шёпот из пятого слоя изнанки.

Время потеряло всякий смысл. Оно то растягивалось в бесконечную вереницу мгновений, где я мог часами следить за пылинкой, то сжималось и скачками проносилось мимо меня.

Да, в прошлый раз я провёл в этом состоянии почти семь дней. Семь дней, в течение которых я мог лишь чувствовать, как магия медленно по капле возвращается в выжженные каналы. Семь дней беспомощности. Я ненавидел их тогда, ненавижу и сейчас.

Я чувствовал, как Юлиана иногда кладёт голову на мою грудь, слушая сердцебиение, как она мечется по комнате.

Я чувствовал всё. Прохладу простыней под собой, тяжесть своих век, будто отлитых из свинца, глубокую усталость, прошивающую каждую клетку.

Цена привязки к Сердцу новых птенцов всегда была высокой. Но тогда у меня не было выбора. Впрочем, сейчас его тоже не было.

В прошлый раз я спасал мальчишек, истерзанных в лаборатории безумного алхимика, а сейчас спасал отца своей невесты. Он не был для меня важен или ценен. Я даже не планировал возрождать свой орден.

Но мне хватило всего одного взгляда на его энергетическую систему, чтобы понять, что я вижу то же самое, что видел в тех тёмных мальчишках. Видел то же отчаяние и желание жить. Жить и мстить тем, кто сотворил с ними такое.

Леонид Орлов тоже хотел мести. И эта конкретная месть была благородной. Разве может тьма не принять того, кто всем сердцем и душой желает уничтожить создателей некромансеров?

Я почувствовал прохладу на лбу и потянулся к этому ощущению. Наконец-то тело начало откликаться на внешние факторы. Юлиана протирала моё лицо влажным полотенцем, приговаривая что-то едва слышно. Я напряг слух и смог разобрать её слова.

— Держись, пожалуйста… просто держись.

Мне удалось напрячь мышцы шеи. Моя голова сдвинулась на пару сантиметров, и я смог увидеть покрасневшие глаза Юлианы, в которых не было ни слезинки. Я ухватился за образ невесты и подался к ней.

Тело откликнулось с дикой болью, будто кто-то пилит тупым ножом по оголённым нервам. Звуки и запахи обрушились на меня слишком яркими невыносимыми ощущениями. Мне хотелось одновременно кричать от боли и замереть неподвижно, чтобы как-то утихомирить эту боль.

Я разжал пересохшие потрескавшиеся губы и выдавил единственное слово, на которое хватило сил.

— Воды…

— Костя! — возглас Юлианы чуть не оглушил меня. — Ты очнулся!

Я поморщился, и она сразу же замолчала. Так же молча она поднесла к моему лицу графин с прохладной водой и помогла напиться. Утолив жажду, я сделал глубокий вдох и сел на постели.

— Сколько меня не было? — спросил я хрипло.

— Четыре дня, — тихо сказала Юлиана. — Папа в порядке, спасибо тебе.

— Не благодари, пока рано судить о его состоянии, — я размял мышцы шеи и потянулся руками вверх. — Вот посмотрю на него, и будет понятно, что и как.

— Костя… я не знаю, что ты сделал, но я буду благодарна тебе до конца своих дней, — прошептала Юлиана. — Ты не просто вернул мне отца, ты совершил невозможное. Знаешь, я не понимала, что такое Вестник Тьмы. Мне казалось, что это какая-то легенда, и на самом деле Вестник — просто очень сильный тёмный маг. Но ты… ты невероятный.

— Вестник… да, можно и так всё объяснить, — я сжал руками ноющие виски. — Пожалуй, ты права. Всё можно списать на особые способности Вестника Тьмы.

— Что ты такое говоришь? Разве дело не в этом? — Юлиана недоверчиво посмотрела на меня.

— Нет, не в этом, — я качнул головой. — Я понятия не имею, кто такие эти самые Вестники.

— Но как же… Тьма бы убила тебя, если бы ты назвался Вестником без её одобрения, — голос Юлианы дрогнул. — Знаешь, ты начинаешь меня пугать. Я не представляю, кто ты такой и на что способен.

— Не бойся, — я попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Я ведь вернул твоего отца, так? Знаешь, что это значит?

— Что я тебе небезразлична? — выдохнула она, прижав ладони к щекам.

— Точно, — кивнул я. — Как твоя тьма? Успокоилась немного?

— Откуда ты знаешь? — вздрогнула она. — Впрочем, о чём я? Ты же вернул моего отца из-за грани. Конечно, ты заметил, что моя тьма стала сильнее.

— Именно, и она будет расти, как и твои силы, — я спустил ноги с кровати и медленно встал. Тело шатало из стороны в сторону, но я хотя бы не свалился на пол. Уже хорошо. —