Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

В его голосе звучала не привычная ярость, а сдавленная, хриплая горечь человека, загнанного в угол обстоятельствами. 

— Ты же понимаешь, что по сути это кабала? — тихо спросила я. — Отдать свое главное богатство в обмен на миску похлебки? 

— Я ВСЕ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ! — прогремел он и стены кабинета содрогнулись. — Если бы у меня был другой путь, я бы по нему пошел, не раздумывая! Но пока его нет — я буду договариваться. А твоя задача, раз уж ты предложила мне свою помощь — подготовить мне в жены хоть кого-нибудь из этих… — он запнулся, не находя подходящего слова и досадно махнул рукой. — А пока что скажем, что хозяйке нездоровится и она не может присутствовать. 

Я молча кивнула. Спорить сейчас было бессмысленно, а время утекало с каждой секундой. Прежде чем заняться невестами, я снова заглянула на кухню проверить подготовку — каша на столе аппетитно дымилась, а воздух был наполнен божественным ароматом. 

— Марта, она божественна, — искренне похвалила я кухарку, отчего в ее глазах загорелся слабый огонек радости. 

Сама же я отправилась выполнять неприятную часть поручения — на восток, в логово раздраженных претенденток. 

Процесс переселения напоминал плохо организованный штурм. Возмущенные возгласы, негодующие взгляды, ядовитые комментарии — я парировала все это железной, саркастично-учтивой вежливостью, не оставляя пространства для открытого бунта. 

Среди невест я выделила ту самую статную брюнетку с волосами цвета воронова крыла, с которой Рикард беседовал в первый день смотрин. Ее звали Аэлин. 

Из всех, она выглядела самой более-менее спокойной и стойко принимала все тяготы переезда. 

— Милая Аэлин, — завела я с ней разговор, помогая сложить одно из ее многочисленных платьев, — расскажи, пожалуйста, о своих землях. Чем славится ваш край? 

Она, польщенная вниманием “бывшей хозяйки”, или просто решившая, что после истории с Лиот со мной лучше дружить, разговорилась. Я слушала вполуха, выуживая полезные детали о ее роде, связях и истинных амбициях. 

Позже, поймав одну из старших служанок, я выяснила, что король прибыл с супругой и двумя высокопоставленными семейными парами. Остальная делегация состояла из нескольких мелких чиновников, подручных и слуг. 

Весь день пролетел в лихорадочной суете, которую я всеми возможными способами пыталась организовать. К вечеру, когда делегация была накормлена, размещена, а замок погрузился в напряженное, выжидательное затишье, меня снова вызвали к Рикарду. 

Его кабинет был погружен в полумрак, пахло дымом от камина и чем-то тяжелым, похожим на решимость. Он сидел за массивным столом, перед ним лежала аккуратная стопка пергаментов. 

— Спасибо, — произнес он без каких-либо предисловий низким, усталым, но невероятно твердым голосом. — Ты все организовала безупречно. Я это ценю. Супруга короля и ее фрейлины остались в восторге от поданной еды. 

Я собралась было сообщить о том,что Аэлин больше других подходит, чтобы завтра представить ее королю, но он резко поднял руку, останавливая меня. 

— Галия, выслушай меня, пожалуйста, — внимательно глядя на меня усталым, но решительным взглядом, сказал Рикард. — У меня для тебя есть деловое предложение. Взаимовыгодная сделка. 

Он отодвинул от себя один из документов. 

— Это подписанный мной договор о расторжении нашего брака. Я передаю тебе в полное и единоличное владение поместье твоего отца. Там спокойно, далеко от всех этих интриг. А ты… — он пристально посмотрел на меня и в его золотистых глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь, — ты взамен играешь перед королем роль моей жены. Не той тени, которая была до позавчерашнего дня, а идеальной, образцовой хозяйки Хельгарда. Делаешь все от тебя зависящее, чтобы переговоры прошли успешно. Как только мы заключим договор и король покинет наши земли, ты получишь долгожданную свободу. Без обид, без взаимных претензий. Чистый, честный расчет. 

Воздух в комнате стал густым и тягучим. Я медленно подошла к столу, скользнула взглядом по ровным строчкам на пергаменте. Поместье. Настоящая, безоговорочная свобода. Цена — еще одна роль, еще одна большая ложь. 

— В чем подвох? — на всякий случай решила уточнить я. 

— Никакого подвоха, — отрицательно покачал головой Рикард. — Я уже понял, что противен тебе и держать тебя рядом с собой насильно, как какой-нибудь монстр, не хочу. Но мне нужна твоя помощь. 

— Мне нужно время, чтобы все обдумать, — сказала я на удивление спокойно, беря в руки хрустящий лист. — И внимательно изучить условия. Я дам тебе ответ завтра утром.

Глава 11

Галина

Утро я встретила с чувством, знакомым мне еще по совещаниям в парткоме — холодной, расчетливой решимостью, приправленной щепоткой цинизма. Ну что ж, Галочка, пора заключать сделку с дьяволом. В прямом смысле. 

Критичным взглядом осмотрев гардероб, который достался мне в наследство от Галии, и с грустью припомнив свой, так и не купленный, красный купальник, я надела наименее унылое, темно-синее платье, без лишних рюшей, и отправилась в кабинет, мысленно репетируя условия. 

Свобода в обмен на помощь в подписании договора. Честно говоря, после всех событий обеих жизней, идея устроить спектакль перед суровым средневековым королем — казалась сущим пустяком. 

Рикард уже ждал меня. Он сидел за своим дубовым столом, сложив перед носом пальцы треугольником. Лицо у него было такое же замкнутое и уставшее, но в глазах не было гнева, а какое-то странное, почти деловое ожидание. 

— Ну что, приняла решение? — спросил он без предисловий, когда я вышла в кабинет. 

— Приняла, — кивнула я, подходя к столу. — Условия ясны. Я играю роль образцовой жены, ты получаешь свой договор с королем, а я — поместье отца и свободу. Никаких скрытых пунктов, никаких “я тут подумал…” потом. 

— Никаких, — подтвердил он, протягивая мне перо. — Чистая сделка. 

Я взяла перо. Оно оказалось неожиданно тяжелым, будто было сделано из железа. 

Подписала свое новое-старое имя — Галия Грейстен — с таким размахом, будто ставила подпись под актом о капитуляции Германии. Рикард сделал то же самое, его буквы вышли угловатыми и властными. 

И в тот момент от пергамента вдруг рванула яркая, золотистая вспышка. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, на столе лежал абсолютно чистый, чуть пожелтевший лист. Ни строчки. Ни буквы. Даже кляксы не осталось. 

Мы оба замерли. Я изумленно посмотрела