"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

мы договаривались ранее, я позвонил профессору. Тредиаковский разговаривал со мной скупо, сдержано, словно был недоволен, что его оторвали от важных дел, но при этом отказаться он не мог. Я был настроен на сложный разговор, построенный на сопротивлении собеседника. Но оказалось, что Федор Евгеньевич сама вежливость и обходительность. Он очень обрадовался моему интересу к старым временам и был рад оказать мне необходимую помощь.

Тредиаковскому уже исполнилось семьдесят девять лет. Он был ровесником века, но при этом не выглядел старым. Поджарый крепкий мужчина с лысиной, обрамленной стального цвета волосами, окладистой академической бородкой, большими очками в коричневой роговой оправе и строгом костюме двойке. Он пригласил меня пройти в гостиную, где усадил за большой стол.

Профессор проживал в просторной квартире с высокими потолками, большими панорамными окнами, книжными стеллажами и дорогой антикварной люстрой.

— Прошу прощения за небольшой беспорядок. Но это моя рабочая атмосфера. Она нам не помешает.

Никакого особого беспорядка я не увидел, кроме заваленного книгами и листами бумаг рабочего стола и домашнего халата, висевшего на спинке кресла.

Предложил чаю или кофию, как он выразился. Я вежливо отказался.

— Не время кофий распивать. Я ведь по делу. И времени у нас не так много, — сказал я.

— Понимаю, понимаю, молодой человек. Я весьма рад вашему интересу. Окажу любую помощь, которую смогу. Все что в моих силах.

Я коротко рассказал о том, кто я и откуда, после чего обрисовал преступления, которые я расследовал. Профессор внимательно меня выслушал. Когда я рассказал о ветках деревьев в ранах убитых, он взволновался.

— Мне это кое-что напоминает, молодой человек. Я уже это слышал об этом. После вашего первого звонка я кое-что поискал. И кажется мне удалось найти. Напомните, что вам уже известно?

— Мне удалось узнать, что подобные преступления уже происходили в 1929-ом году. Убийца так и не был пойман. Не было так же установлено действовал один и тот же человек или это совпадения и убийца разные. И вот сейчас. У нас четыре трупа. В 29 году их было в итоге семь. У нас впереди еще три тела, после чего убийства либо прекратятся, и преступник успокоится или не передаст эстафетную палочку.

Профессор поднялся из-за стола и подошел к застекленному книжному стеллажу. Он открыл дверцу, пробежал рукой по коричневым одинаковым корешкам с наклейками, отпечатанными на печатной машинке. Это были не книги, а толстые делопроизводительные папки.

— Мой рабочий архив, — пояснил профессор, доставая одну из папок.

Он положил ее перед собой на стол, развязал тесемки углубился в перелистывание машинописных страниц. Через несколько минут сказал.

— Вот. Точно, точно. Теперь припоминаю.

— Что там, профессор.

— Зовите меня Федор Евгеньевич. Мы же не на заседании кафедры.

— Хорошо, Федор Евгеньевич.

— Когда вы рассказали об этих веточках, меня это натолкнуло на воспоминания. Много лет назад я изучал мистические учения и религиозно-мистические секты конца девятнадцатого, начала нашего века. Как вы, наверное, знаете эта эпоха характеризовалась декадансом, воспеванием упадка культуры, общественной жизни, воспеванием смерти, жизни в богохульстве, может где-то и в богоборчестве, и в пестовании чувственных удовольствий. В Российской империи всегда было много различных сект. Во многом это сложилось из-за раскола церкви во время правления патриарха Никона. Староверы разделились на множество различных объединений, откуда в последствии родились новые секты скопцы, хлысты, малокане, шалопуты, прыгуны, сопуны и другие. Много их было. Но конец девятнадцатого века принес и новые мистико-культурные объединения. Одно из таких было Общество Духовных Садовников. Я не буду тут вдаваться в подробности его создания. Кто и как. Это не так важно. Имена тех людей нам ничего не принесут и никак не сыграют в нашей истории. Этот кружок родился в Петербурге при университете и первоначально в него входили ученые мужы, те кто составляли так сказать культурно-образованный слой тогдашнего населения. Кружок этот вырос как протест против культурного декаданса.

— Какое это отношение имеет к нынешним преступлениям? — спросил я.

— Терпение, мой друг. Терпение. Что же пропагандировали эти Садовники. Или если быть точным Духовные Садовники. Основным постулатом утверждалось, что человеческая цивилизация представляет собой мировое древо, где люди — это ветви и листья. Каждая жизнь каждого человеческого индивидуума самоценна, не только потому что это жизнь конкретного человека, но также и потому, что это жизни единиц, десятков, сотен, тысяч будущих потомков этого человека. Человек живет, дает потомство и мировое древо разрастается. Человек дал потомство, умер, функцию свою выполнил на пути развития и продолжения жизни. Если же умер раньше времени, то таким образом прервалась одна из ветвей древа и потенциального развития человечества. С каждой досрочной смертью обрывается один из вариантов развития человечества. Потомки первой волны такого человека быть может и были бы простыми людьми без потенциала изменения нашей цивилизации. Но у каждого такого простого человека в потенциале потомков есть свой Эйнштейн, Пушкин или Королев. И задача Духовных Садовников пестовать мировое древо, способствуя его развитию, общему прогрессу. Такая философия продвигалась в самом начале существования этого литературного объединения и в нем не было ничего страшного и предосудительного. Но потом в обществе появилась новая идея. Раз есть благодатные ветви древа, которые ведут к потенциальным Эйнштейнам и Шекспирам, то есть и гиблые, гнилые ветви, которые ведут к регрессу, упадку, декаденству, тем самым разрушая само древо. Вот вы когда-нибудь задумывались, что было бы с нашим миром, если бы в свое время один из предков Гитлера просто умер бы раньше времени, не успев воспроизвести потомство? Вы скажете не был бы этот Гитлер, был бы другой. Быть может, быть может. Вы скажете, что не так сильна личность человека в истории, как социально-экономические и психологические предпосылки тех или иных событий или явлений. Тоже вполне себе имеющее место быть мнение. Но ведь все эти социальные, экономические, политические, психологические предпосылки создают люди своими действиями. Все равно все ведет к людям. А что, если вовремя отсекать гнилые ветви. Ну скажем так прабабушка Гитлера умерла бы в девичестве, так и не произведя на свет потомство. И не только его прабабушка, но и всех идеологов нацизма в Германии. Мир бы значительно изменился. И мы бы имели совершенно другую картину мира в двадцатом веке. Быть может, не было бы Второй Мировой Войны, Хиросимы и Нагасаки и других негативных событий для общечеловеческой истории. И тут Садовники подошли вплотную к вопросу, как определить чье потомство даст прогресс, а чье регресс. А также