"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

— Де Брок, идите к тиррелам, — Сэнди с трудом разлепила губы — даже такое простое действие отозвалось острой болью. — Ринал и его хвалёные методы допроса не помогут…

Он сжал кулаки и, поднявшись, прошёлся по камере. Подумать только, выдержать тиррела и не сойти с ума — он явно недооценивал леди Орнелис. Девушка держалась только из чистого упрямства, назло врагам, и оставалось только удивляться, сколько этого упрямства было в изящной и хрупкой на вид особе.

— Надежда на Кендалла вас не спасёт, — де Брок подошёл к двери. — Думаю, у лорда Ринала найдётся на вас управа. Всего хорошего, леди, до встречи.

Сэнди хрипло рассмеялась, тут же скрючившись в приступе задыхающегося кашля, по подбородку девушки стекла струйка крови.

Она не знала, сколько прошло времени со дня её ареста, в камере не было окон, и она слишком часто теряла сознание, совершенно потеряв ощущение времени. Чертёнок ничего не слышала о попытках проникновения в штаб-квартиру тайной полиции, и молилась всем известным богам, чтобы их не было, пока Ринал находился в Монтаре.

Эмори, думая, что Сэнди без созна-ния, разговаривал с Риналом о происходящем в Нижнем и Верхнем, и она уз-нала, что друзья не сидят сложа руки, и люди первого министра продолжали пропадать, а на улицах всё чаще стали попадаться убитые. Ни для кого не бы-ло секретом, что это дело рук Кендалла и друзей, и де Брок правильно дога-дался: Дориан мстил за Чертёнка, как мог. Но одного Сэнди не знала: где сейчас Альмарис, уже у Ринала или ещё с друзьями. И это, пожалуй, единственное, что её как-то беспокоило.

— Всё, война началась, — прошептала девушка, глядя в потолок невидящим взглядом, мутным от боли.

Но вот когда она занервничала по-настоящему, это увидев входящего в камеру Ринала с Ламироном. Меч плыл впереди него, окутанный непонятной дымкой из сероватых звёздочек, лезвие чуть потускнело, словно запылилось.

— Вижу по вашим глазам, вы понимаете, для чего я здесь с этой штукой, — Ринал остановился посередине камеры. — Скажу честно, у меня крайне мало времени, и мне очень надо знать, где же находится Кендалл. Кроме вас, пожалуй, больше некого пока спрашивать.

Сэнди нашла в себе силы выпрямиться на скамье — одни боги знают, чего ей это стоило, каждая кость отозвалась дикой болью на дви-жение.

— Ламирон не пойдёт против меня, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

— Сэнди, — Ринал улыбнулся так, что у неё мурашки побежали по спине. — Меч сейчас у меня, и подчиняется мне. Я знаю, что с ним можно сделать, чтобы добиться ответа от волшебника.

Чертёнок прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

— Делай, что хочешь, — прошептала она.

Ринал помедлил, разглядывая девушку. Её не сломали никакие физические пытки, хотя Ринал всё-таки отказался от самых жестоких — в последнее время он пересмотрел отношение к арестованным. Она не боялась боли и страданий. И, пожалуй, Ламирон — с его стороны жест отчаяния. Ринал нуждался в информации, он хотел приложить все усилия, чтобы избавиться от Кендалла до отъезда — кто знает, может, если не будет мятежника, то и с Артефактом и его влиянием на Альмарис будет проще справиться?.. Неожиданно первый министр негромко сказал:

— Рили у меня, Сэнди. Уже несколько дней.

Девушка приоткрыла глаза и пожала плечами.

— Ну и что. Ты заставил её прийти к тебе. Она сделала это ради нас всех.

Волшебник улыбнулся. Никто ведь не знал о переменах, произошедших с принцессой. Они бы не понравились её друзьям.

— Она со мной, потому что так выбрала, — ответил Ринал. — Она не вернётся к Кендаллу. Что бы ни случилось, Сэнди.

— Врёшь, — пленница фыркнула. — Рили любит его.

— Любила, — мягко поправил Ринал. — Или Артефакт заставил её в это поверить. Но теперь Альмарис свободна от его влияния, и сама вольна выбирать, как ей жить. Только, боюсь, никто этого не поймёт.

— Она не может предать Артефакт, она с ним связана! — Сэнди впервые почувствовала неуверенность и смутный страх.

Ринал присел рядом с девушкой, глядя ей в глаза.

— Сэнди, она больше не хочет жить по чьей-то указке, как длинная череда королев до неё. У них ни у кого не было ни единого шанса построить жизнь как-то по-другому, а у неё появился. Она узнала, что значит быть просто женщиной, и просто любить, без обязательств и клятв. Скажи, где Кендалл. Я не могу допустить, чтобы он снова загнал её в золотую клетку.

Она беспомощно всхлипнула, с ужасом понимая, что Ринал не врёт, и не пытается ни в чём убедить. Он просто говорит то, что есть.

— Нет… это не может быть правдой!.. Рили тебя не любит!.. Ты заставил её в это поверить!.. Она должна быть с Дорианом!.

Первый министр нахмурился и резко встал.

— Она никому и ничего не должна, Сэнди, — отрывисто сказал он. — Слышишь, никому! В том числе и этой дурацкой штуке, к которой её привязали, не спросив! Просто потому, что это традиция и так должно быть! Чушь, всё можно изменить. И я это сделаю. И мне всё равно, что ты видишь во мне злодея, а Кендалл — узурпатора. Да не нужна мне уже его страна, пусть забирает с потрохами, — Ринал усмехнулся, заметив растерянность на лице пленницы. — Неожиданно, да? И банально, правда? Всё свелось к выяснению отношений между двумя мужчинами из-за одной женщины…

— А как же… Артефакт?.. — Сэнди била крупная дрожь, услышанное не укладывалось в голове. Всё было просто и понятно до того, как она попала сюда, но сейчас Ринал говорил очень странные вещи, которые её пугали. Пугали тем, что очень похожи на правду.

— Он лишь средство, Сэнди, не более. А Кендалл — препятствие. Не хочу, чтобы он наступал мне на пятки, или как-то тревожил Рили. Так скажешь, где он?

Зажмурившись, девушка помотала головой, прикусив губу так, что на подбородок стекла струйка крови. Ринал вздохнул.

— Зря. Всё могло бы быть гораздо проще. И не так неприятно для тебя.

На мгновение волшебника охватило сомнение, а надо ли продолжать. Так ли ему теперь важно, где в Монтаре Кендалл? Но Ринал упрямо нахмурился: если уж начал дело, надо его закончить. Она не видела, как волшебник медленно сжал серую дымку, на что Ла-мирон отозвался сердитыми всполохами вдоль клинка, зато очень хорошо по-чувствовала: горло свело судорогой, подступила тошнота, её прошиб пот. Да-льше — хуже.

Мир разлетелся на осколки, безжалостно впивавшиеся в мозг, посылая по измученным нервам