"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Если деталь подошла, то отец должен отказаться от заказов Фроловых. Вот и хорошо.

— Владимир, — я остановилась, и подмастерье взглянул на меня. Мальчишка нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всем видом показывая, что его место там, наверху, рядом с мастером в этот волнующий момент.— Помнишь о нашем договоре?

— Конечно, Алиса Арсеньевна, — нахмурился Вовка, и взгляд его стал серьезным. — Каждый день проверяю, Алиса Арсеньевна. Как часы. Артефакты гудят ровно, но… заряд слабеет быстрее расчетного.

—Хорошо, — кивнула я, и в этом кивке было больше доверия, чем в десятках слов. — Держи ухо востро.

Наверху царила непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом защитных артефактов. В главном зале никого не было. Верстак был завален чертежами, на столе у окна стоял недопитый чай. Я поспешила к двери кабинета, за которой слышались приглушенные голоса.

…Я осторожно открыла дверь.

Пространство кабинета заливал холодный голубоватый свет. Он исходил от массивного держателя в центре комнаты, на котором крепился кристалл. Сейчас он не просто мерцал, а горел ровным, интенсивным сиянием. От папиного изобретения тянулись тонкие, почти невидимые нити света к сложному механизму из медных трубок, шестеренок и стеклянных колб, где переливалась и искрилась какая-то субстанция.

Отец и Григорий Львович стояли рядом, застыв как соляные столбы. На отце не было сюртука, рукава белой рубашки он засучил, на лбу блестела испарина. В руках папа держал сложный прибор с циферблатами. Григорий Львович, бледнее обычного, неотрывно смотрел на кристалл, а его пальцы нервно перебирали края кожаного фартука.

— Стабилизация на отметке семьдесят три процента, — тихо, но четко произнес отец. Его голос был напряженным, но в нем звучала и неподдельная, ликующая гордость. — И держится. Уже три минуты. Гриша… Гриша, ты видишь?

— Вижу, — выдохнул Григорий Львович. Он снял очки, протер их, снова надел. — Вижу, Арсений. Это… это же оно. Каркас держится. Энергопоток стабильный. И магии лишь каплю добавили.

Я замерла на пороге, боясь своим дыханием нарушить хрупкое равновесие этого момента. Свет кристалла отражался в широких стеклах очков Григория Львовича, в серьезных глазах отца. Это был триумф. Миниатюрный, в масштабах одной комнаты, но триумф. Доказательство того, что идея папы работает. Что «искра прогресса» может гореть ровно и послушно. А значит… людям будет доступно тепло, свет и вода в домах, а там прогресс и до порталов дойдет.

Как я поняла, совсем без магии кристалл не работал. Все-таки ее требовалось немного, как от горящей спички, чтобы поджечь.

Григорий Львович первым заметил мое присутствие, и отец обернулся. На его усталом лице расцвела радостная улыбка.

— Алиса! Иди сюда, посмотри! Краснов прислал то, что нужно. Смотри, дочка, как он работает! — Он махнул рукой в сторону кристалла, и его глаза сияли, как у мальчишки.

Я сделала шаг вперед, навстречу свету, с волнением разглядывая изобретение папы. Кристалл в устройстве переливался в свете солнечных лучей и тихонько гудел.

— Когда я ставил деталь от Константина Борисовича, то кристалл работал меньше минуты, и я уж начал думать, что где-то просчитался, а выходит, что нет, — в голосе папы слышался восторг. — Сегодня я лично отправлюсь к Якову Васильеву, чтобы заключить с ним контракт.

— А что будешь делать с Фроловым? — Я взглянула на папу. — Разве можно отказаться от заказа?

— У нас в договоре прописано, что если будут нарушены сроки поставки, то мы имеем право отказаться от товара, — ответил Григорий Львович. — Просто Арсений не хотел ссориться. А теперь…

— Придется, — со вздохом закончил отец.

Неприятная ситуация. Особенно когда ты давно работал с человеком, а потом выяснилось, что он поставлял брак. Так дела не делаются. Я была согласна.

Глава 14

Параша еле дождалась выходного дня. Быстро собрала узелок со сладостями для Ванечки — два яблока, пряник в форме звезды и горсть леденцов, купленных вчера у уличного торговца. И уже ранним утром тряслась в повозке, направляясь в Нижний Кром.

На прошлой неделе Ванечка так долго прижимался к ней, все никак не хотел отпускать сестричку. Его маленькие пальчики крепко стискивали ее ладони, а в глазах светилась такая искренняя радость, что у Параши защемило сердце. Она осторожно расспрашивала братика: как кормят? Тепло ли в комнате?

— Все хорошо, Парашенька, — отвечал Ванечка и радостно рассказывал, что кормить стали лучше.

— А кровать теперь стоит у печки, — добавлял он с улыбкой. — И вот какое теплое пальто выдали и ботиночки. Пусть и поношенные, но удобные. На осень самое то!

Параша слушала его, и на душе у нее становилось немного легче.

«Молочник» не обманул — условия у брата в приюте улучшились. Только вот негодяй с каждым днем все жестче требовал от Параши информации. Любой. И служанка докладывала:

— Я слышала, как Арсений Петрович обсуждал с Григорием Львовичем новое изобретение. Мол, осталось совсем немного, и заменитель артефактов будет создан.

— А барышня? — прищурился «молочник».

Параша боялась ему в глаза смотреть и прошептала:

— Книги все читает… даже из библиотеки принесла несколько древних фолиантов.

Девушке казалось, что она сообщает не такую уж важную информацию, а про кулон молчала. То ли догадывалась, то ли шестое чувство подсказывало, что не все с ним так просто. Порой Параша замечала, как Алиса Арсеньевна задумчиво крутила золотистый камешек, а тот иногда светился, и этот свет не гас, даже когда барышня прятала его под платье.

Примерно через час наемный экипаж въехал в Нижний Кром. Утро выдалось хмурым, небо затянуло плотной пеленой облаков. Собирался дождь. И Параша немного расстроилась, что поторопилась и забыла взять зонт.

Служанка вышла из повозки у высоких, покрашенных в зеленый цвет ворот приюта «Благое пристанище». Сердце тревожно билось в груди от страха и… надежды. Параша решила, во что бы то ни стало поговорить с директором о взятии опеки над Ванечкой. Какая нужна сумма и документы. В конце концов, у них был дом… ну как дом… лачуга, доставшаяся от матери на самом краю Веретьева. Но это так… запасной вариант, если Арсений Петрович откажет в просьбе принять Ванечку. Тогда «молочник» от Параши отстанет и вздохнет она свободно, а то сейчас в доме совестно даже в глаза людям смотреть.

Парашу встретила та же суровая смотрительница, что и всегда, —