Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

они покинут защищающую их скалистую долину. Несмотря на то что Оюан понимал, что это преследование было с его стороны не более чем славным, но впустую затеянным упражнением, его охватывал все более свирепый восторг при виде растущего отчаяния мятежников. Их страдания были разжигающей аппетит прелюдией к гораздо большим страданиям, которые он намеревался причинить их щенку-предводителю.

Мысль об этой мести в отличие от той, другой, наполняла его несложным предвкушением, вызывающим злобное удовольствие. «У меня нет необходимости тебя прикончить, – мысленно обращался он к монаху, – но я это сделаю».

– Что-то не так, – сказал Сюй Да. – Он уже должен был получить послание насчет Бяньляна. Почему он не ушел?

Чжу машинально посмотрела на убывающую луну, хотя счет дней словно вбили в ее кости молотом: они четыре дня провели в долине, гораздо дольше, чем должны были, и уже прошло целых два дня сверх оговоренного времени, когда Чэнь должен был начать атаку. Они с Сюй Да выбрались наверх из лагеря и сидели на горной гряде справа, хотя так близко от выхода из долины высота ее была совсем небольшой. Перед ними простиралась темная равнина. Немного правее виднелись кучки огней, похожие на новое созвездие: походные костры кавалерии генерала-евнуха. К завтрашнему дню эти батальоны окажутся прямо на их пути и будут ждать встречи с ними.

– Это все подстроил Чэнь Юлян, – продолжал Сюй Да. Всего за несколько дней его лицо осунулось от переживаний из-за их растущих потерь. – Ты не думаешь, что он с самого начала хотел нашей гибели?

Несмотря на свои убеждения, Чжу уже начала думать о том же. Ее тошнило от усталости.

– Даже если бы он захотел избавиться от меня, есть так много способов сделать это, не потеряв заодно моих солдат. – Она вздохнула: – Как ни странно, я верю в его способность убивать творчески.

Сзади послышался какой-то шорох. Юйчунь, почти невидимый в темных доспехах, влез на склон и плюхнулся рядом с ним.

– Значит, это конец, – заявил он. Вероятно, он хотел, чтобы это прозвучало беззаботно, но Чжу он показался маленьким и испуганным.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Чжу посмотрела внутрь себя и прикоснулась к тому странному резонансу между евнухом и собой. Она вспомнила себя двенадцатилетнюю, глядящую на него с крыши Храма дхармы, и таинственное ощущение возникшей связи между своей сущностью и его. А теперь, из-за этой связи, его присутствие отмечало каждое важное скрещение дорог на пути Чжу к ее судьбе. Он разрушил монастырь и послал ее к Красным повязкам. Он обеспечил ее первую победу. А теперь…

Мысленным взором она увидела его красивое лицо, которое видела всегда только издалека. И сразу же поняла, что ей надо сделать, чтобы продолжить путь к своей судьбе.

– Не конец, – сказала она. – Еще нет. Нам нужно ское-что сделать напоследок.

Сюй Да и Юйчунь с двух сторон обернулись к ней. Сюй Да произнес:

– Нет.

– Думаю, он не получал это сообщение. Поэтому не ушел; он даже не знает, что Бяньляну нужна его помощь.

– Даже если это так! Даже если он тебе поверит…

– …он все равно может меня убить, – закончила Чжу. Но если она не будет верить в свою судьбу, то кто еще поверит?

С потрясенным лицом Сюй Да сказал:

– Не ты. Это должен сделать я.

– Что сделать? – почти закричал Юйчунь. Чжу улыбнулась ему:

– Вызвать генерала-евнуха на поединок. Мне кажется, он чтит традиции; он примет вызов. По крайней мере, это даст мне возможность поговорить с ним с глазу на глаз. Я расскажу ему, что происходит в Бяньляне. Тогда он может мне поверить или нет.

После долгой паузы Юйчунь сказал:

– Это должен сделать я. Если это поединок, тогда я для этого лучший кандидат. Евнух лучше владеет мечом, чем вы оба, и я тоже. Вы это знаете!

Его преданность согревала. «Верьте, что мы достаточно сильны». Она мягко сказала:

– Я это знаю. «Чан – Десять тысяч человек». – Это новое прозвище Юйчунь получил где-то по дороге, когда солдаты поняли, что он силен, как десять тысяч воинов (возможно, не совсем так). Она похлопала Юйчуня по плечу. – Если бы надо было победить, я бы определенно попросила тебя. – Она обращалась и к Сюй Да тоже. – Но дело не в поединке. Надо его убедить. Значит, идти должен я.

У Сюй Да вырвался обиженный возглас. Чжу ласково потрепала его по шее сзади, по неприкрытому воротом доспеха месту. Она чувствовала себя покровительственно – защитницей, самкой леопарда, держащей в зубах детеныша. Она понятия не имела, мог бы испытывать Чжу Чонба такое чувство к Сюй Да или нет.

– Старший брат. Я полагаюсь на тебя: организуешь отступление, как только увидишь, что его солдаты отходят.

Сюй Да откинул голову и уперся затылком в ладонь Чжу.

– А если этого не случится?

Не было смысла нагнетать страх и сомнение, думая о том, чего не произойдет. Чего не может произойти из-за самой силы ее веры и желания. Вместо этого она выпрямилась во весь рост и обняла их обоих за плечи, и они вместе сидели и смотрели, как луна заходит над непрерывно горящими кострами Юаня.

Армии сошлись на равнине на рассвете. Сверху на них смотрело зимнее бледно-голубое небо, казавшееся хрупким, как ледяной наст. Чжу увидела свое малочисленное войско Красных повязок, стоящее перед необозримым пространством, занятым армией генерала-евнуха, с призрачной шеренгой духов в передовой линии. Она так плотно сжала свой страх и неуверенность, что они стали всего лишь слабой дрожью воды под неподвижной поверхностью глубокого озера. Чжу вздохнула, нащупала внутри себя подложечную ямку, где гнездилась судьба, и позволила ей толкнуть себя вперед.

Противник выехал ей навстречу под своим собственным флагом. Чжу почувствовала, как вселенная завибрировала вокруг них, когда они выехали на пустое пространство между армиями. Они состояли из одинакового вещества, их «ци» звенели гармонично, как одинаковые струны, соединенные друг с другом действием и противодействием, поэтому они вечно толкали и тянули друг друга по дороге жизни к своим личным судьбам. Она понимала: что бы здесь ни произошло, не он будет воздействовать на нее, а каждый из них будет воздействовать на другого.

Посередине они спешились и подошли друг к другу, держа в левой руке меч в ножнах. Чжу снова поразила хрустальная красота генерала-евнуха. «Плоть из льда и кости из нефрита», – подумала она. Самая совершенная форма женской красоты. Но тем не менее его невозможно было принять за женщину. Там, где следовало быть плавным линиям, была только жесткость: в форме челюсти, в вызывающе