Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

слишком себе льстите, – с горечью ответил он. – Бяньлян должен был пасть. Но, получив эту возможность закончить наши с вами дела, я с удовольствием этим воспользуюсь. – Черные точки его глаз, будто нарисованные кистью, впились в нее, обещая убить. – Вы нанесли мне поражение у реки Яо и положили начало тому, что я должен завершить, теперь у меня нет другого выхода. Какими бы ни были мои желания, вы взяли на себя смелость направить меня на путь к моей собственной судьбе. – Его тонкое лицо пылало ненавистью и обвиняло ее. – Поэтому позвольте мне отплатить вам такой же любезностью и предоставить вас вашей судьбе.

Он обнажил меч. Покидая ножны, меч запел, и ледяной свет заиграл на его длинном клинке.

И где-то в стиснутой глубине эмоций Чжу таилась паника. Но, несмотря на то что эта ситуация не была похожа на путь к победе и к ее судьбе, она должна была стать этим путем. Чжу выпрямилась, чтобы он увидел, что она не съежилась, не согнулась.

– Да что вы знаете о моей судьбе? – спросила она. Она обращалась столько же к Небесам, сколько и к нему, посылала свою веру, подкрепленную каждой частицей своей воли далекой холодной, как нефрит, небесной тверди. – Позвольте назвать свое имя: Чжу Чонба.

Он холодно спросил:

– Я должен был его слышать?

– Когда-нибудь услышите, – ответила она и обнажила свой меч.

* * *

В тот момент, прежде чем кто-то из них начал действовать, у Чжу возникло странное чувство, что ее плоть и кровь стали нематериальными, как будто в это мимолетное мгновение они превратились в чистое желание.

Потом Оюан нанес удар.

Чжу охнула и отскочила в сторону. Оюан оказался быстрее, чем она думала, быстрее, чем она считала возможным. Она испытала потрясение, цепляясь за ту отчаявшуюся, уставшую часть себя, которая держалась за личность Чжу Чонбы. Она уже ускользнула, и Чжу чувствовала, как она ускользает от нее, но ей ничего не оставалось, как только держаться дальше. «Я должна продолжать верить…»

Она увернулась от следующего удара и услышала свист стали, когда клинок прошел по тому месту, где она только что стояла. Она присела, высоко подняв ножны в левой руке, чтобы удержать равновесие, потом бросилась вперед, готовясь сделать ответный удар. Он легко отбил его, потом поймал ее следующий выпад и удержал. Под их напором скрещенные клинки скользили вдоль друг друга. Дрожь отдавалась в зубах. Ее запястье вопило от боли. Она посмотрела на красивое фарфоровое лицо Оюана и увидела, как он улыбается. Она боролась за свою жизнь, а для него это была игра. Но какой бы пугающей ни была эта мысль, в ней крылась надежда. «Если он мог уже прикончить меня, но не сделал этого, значит, у меня есть шанс…»

Но, как она ни старалась, не могла понять, какой именно шанс. Если бы он был таким же тщеславным и хрупким, как Малыш Го, она смогла бы отвлечь его обидными словами. Но как можно причинить боль тому, кто весь состоит из боли? Она отбила его меч, тяжело дыша. На это ушли все ее силы.

– Вы же наньжэнь, не так ли? – крикнула она, борясь с растущим отчаянием. – Как вы можете сражаться на стороне ху, зная, что предки в Желтых Ключах плачут, глядя, как вы идете против собственного народа? Невольно спрашиваешь себя, не допустили ли вы падение Бяньляна потому, что в глубине души вы понимаете, что дело наньжэней правое…

Она осеклась: он рванулся вперед и сделал серию молниеносных выпадов. Она парировала, услышала, как чистый звон стали о сталь чередуется с ударами его меча о ее ножны. Они носились по пятачку, Чжу уворачивалась и отпрыгивала назад, ее сердце бежало быстрее ног. Выпрямлялась, пригибалась и снова выпрямлялась, но не успела она опомниться от последнего удара, как он нанес ей жестокий удар по ребрам ножнами в левой руке, а потом врезался в нее плечом. Она завертелась и упала на землю, вытянувшись во весь рост, и перекатилась как раз вовремя, спасаясь от его меча, вонзившегося в то место, где она только что лежала. Она едва успела вскочить, как он снова бросился на нее.

На этот раз отражать его удары стало труднее. Все должно было закончиться хорошо, но ее легкие горели, а ноги спотыкались, а не летали. Казалось, ее сердце готово взорваться. Полоса огня вспыхнула в левой руке, когда они на одно мгновение разошлись в стороны, а потом снова сцепились. Он наносил быстрые и мощные удары, и она слышала у себя в горле ужасный хрип, отбивая их, уклоняясь и снова отбивая…

Потом она увернулась не туда, куда надо было, и воздух вылетел из ее горла с глухим стоном.

«Почему он не двигается?» – подумала она. В первый момент она ничего не почувствовала. Ее руки вдруг оказались пустыми. Она уставилась на него, увидела янтарный отблеск, из-за которого его глаза казались скорее карими, чем черными, и наугад пошарила руками в пространстве между ними. Ее пальцы сжались вокруг меча в ее животе, и она почувствовала, как его лезвие режет ее пальцы и ладонь, и вот эту боль почему-то ощутила. Она бы ахнула, но у нее на это не хватило дыхания.

Резкий запах крови возник между ними, когда он придвинулся к ней еще ближе. Его губы почти касались ее щеки, когда он произнес:

– Я наньжэнь, это правда. И я сражаюсь на стороне монголов. Но я скажу тебе правду, маленький монах. То, чего я хочу, не имеет никакого отношения к тому, кто победит.

Он выдернул меч, и мир превратился в белый вопль боли. Все силы вытекли из Чжу, подобно воде из дырявого кожаного ведра. Она зашаталась. Он смотрел на нее с бесстрастным лицом, опустив меч. Клинок блестел от крови. Она опустила глаза и посмотрела на себя, словно откуда-то издалека. «Такая маленькая дырочка», – подумала она, но темное пятно растекалось из-под ее кирасы. Внезапно ей стало очень холодно. Боль исходила из ужасного нового центра, и она чувствовала ее, как притяжение судьбы, умноженное в сотни раз, в тысячи раз. И с ужасом узнала, чью судьбу она чувствует. Не ту судьбу, к которой она стремилась, которую она собиралась когда-нибудь получить. «Ничего». Под физической болью она ощущала еще более глубокое страдание: горе, более ужасное, чем ей когда-либо доводилось испытывать. Был ли у нее хоть шанс добиться великой судьбы или она обманывала сама себя все это время, думая, что может стать Чжу