Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

«Гинта!» – окликнул её издалека другой знакомый голос.

Амнита... Где она? Около святилища? Она пришла, чтобы спасти их и наверняка привела подмогу…

– Гинта, проснись!

На этот раз голос прозвучал совсем близко. Гинта открыла глаза и увидела Амниту, сидящую рядом с ней на краю постели.

– Тебя мучил какой-то кошмар, и я решила помочь тебе от него избавиться. Обед уже кончился. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли сюда…

– Я не буду ничего, кроме фруктов, – вяло отозвалась Гинта. – И не беспокойся, пожалуйста. Не надо никаких распоряжений. Я просто схожу в сад.

Она встала, подошла к зеркалу и молча занялась своими волосами. Амнита не уходила.

– Эрлин снова отправился в Белый замок, – заговорила она после довольно долгой паузы. – Проверяет там все лаборатории. Абеллурги встревожены. По-моему, они не ожидали такого… Раньше они как-то не замечали, что почти вся гвардия Эриндорна на его стороне. Большинство гвардейцев только его и признают. Один Айнагур спокоен. Как будто ничего на случилось... Послушай, Гинта, Эрлин больше не позволит им такое вытворять. Теперь, когда он всё знает…

– Он слишком долго не хотел ничего знать, – с горечью оказала Гинта. – Выходит, для изготовления хармина нужно...

– Нужна вытяжка из тканей новорожденного не старше десяти дней. Главным образом, из спинного мозга. Вообще-то у хармина много составляющих, но это основной компонент, хотя требуется его совсем немного. Я сегодня битых два часа слушала объяснения Дамерона и Айнагура. Эрлин заставил их все рассказать. Раньше люди абеллургов просто ходили по домам и лечебницам, искали уродливых и нежизнеспособных младенцев, от которых отказывались родители. И этого вполне хватало. Но количество желающих принимать хармин всё росло и росло. Во-первых, стало больше абеллургов. Во-вторых, абельмин… Одни оставались на второй срок, и их надо было омолаживать. Те, которых не оставляли, тоже требовали хармин. А ведь они же все из самых знатных семей и почти все – родственники абеллургов. Одно время даже было организовано похищение младенцев, но это вызвало такое волнение в народе, что абеллурги испугались. Волнений и без того хватало. Всегда. Абеллурги боятся этой страны. По-моему, сейчас они уже всех боятся – и ваших, и наших. Они пытались обвинить в похищении детей сантарийских колдунов, да люди не больно-то в это верили. Сантарийцы и валлоны уже достаточно хорошо узнали друг друга. Попробовали покупать детей у бедняков, но ведь бедняков тут по сути нет. Сантара – слишком щедрая земля. Чтобы тут голодать, надо быть последним лодырем. К тому же такие вещи, как купля-продажа детей... Рано или поздно об этом всё равно бы заговорили – и снова недоверие к властям. Опять бы пошли разговоры – дескать до бледномордых такого не было. Вот тут-то Айнагур и нашёл выход. Если приходится тратить хармин на бывших абельмин, пусть они и помогают восполнять его запасы. Жизнь у них долгая, развлечений хоть отбавляй. За удовольствия надо платить, тем более что физически это нетрудно. Парочка, которая сделала ребёнка, обеспечена хармином на ближайшие пятьдесят лет. Два ребёнка – сто лет. Разумеется, этот хармин идёт не только им. Одного младенца достаточно...

– Довольно, – поморщилась Гинта. – Мне тоже достаточно одного младенца. Того, что я сегодня увидела. До сих пор в голове не укладывается... В Белом замке я подслушала разговор двух абельмин. Одна была беременна, но вовсе не горела желанием стать матерью. Я поняла так, что она собирается отдать ребёнка в какую-нибудь богатую бездетную семью, может быть, даже кому-нибудь из абеллургов, а в качестве платы получить хармин... Или деньги на его приобретение. А оказывается... Они молодели, пожирая собственных детей. Амнита, а ты правда не знала, из чего делается хармин? Скажи честно.

– Я как-то не задумывалась... Во дворце было не принято об этом говорить. Оказывается, секрет изготовления хармина был известен только абеллургам и обитателям Белого замка. Айнагур считал: чем меньше людей об этом знает, тем меньше вероятности, что информация просочится за пределы Эриндорна. Абеллурги боятся лишний раз баламутить народ. Я не думала, что всё это именно так.

– Да, ты не думала, – усмехнулась Гинта. – Ты просто не задумывалась над этим. А зачем? Так удобнее – не думать о некоторых вещах, не замечать. Не вдаваться...

– Я перестала принимать хармин, – Амнита словно оправдывалась.

– Перестала, чтобы не вредить своему здоровью.

– Я действительно не знала, из чего его делают...

– Ты не хотела этого знать, – безжалостно уточнила Гинта.

– Я тебе говорила, что я далеко не совершенство, – помолчав, сказала Амнита.

Она сидела, опустив глаза и сложив на коленях своя точёные руки. Длинные серебристые ресницы подчёркивали нежную белизну её лица.

– Ну почему? Внешне ты само совершенство.

– Это не моя вина, – тихо отозвалась Амнита. – И это не приносит мне счастья.

– Возможно, ты и не достойна его.

– Возможно, – спокойно согласилась валлонка и встала. – Эрлин просил передать, что сегодня не сможет поехать с тобой в Средний город. Представление тоже откладывается. Актёров разместили в восточном крыле, на третьем этаже... Это если захочешь пообщаться. Труппа из Лаутамы, среди них много сантарийцев.

Амнита вышла, а Гинта долго стояла перед зеркалом с расчёской в руке, смотрела на своё окаменевшее лицо и не могла понять, на кого она больше злится – на подругу или на себя.

– Попробуй взглянуть на всё это с другой стороны, – сказал ей вечером Диннар. – Валлоны воспитаны совершенно иначе. Им неведомо то трепетное отношение к жизни, которое свойственно тебе, да и вообще всем детям земли. Для вас имеет ценность даже только что зародившаяся в лоне матери жизнь…

– Конечно, ведь там уже есть душа. Пусть она ещё спит, но надо беречь её и до пробуждения. А эти люди умудряются верить в бога, не признавая души. Придумали, чтобы оправдать свою бездушие…

– Ты сейчас слишком раздражена, чтобы рассуждать спокойно и здраво, – заметил Диннар. – Ты же прекрасно знаешь – далеко не все валлоны бездушные. Я бы не сказал, что злых людей среди них больше, чем среди сантарийцев. У них просто другое представление о жизни. Они не считают таким уж важным преступлением уничтожить бессознательное существо. Новорожденный младенец не осознаёт себя. Он жив, но пока он как 6ы мёртв. И если он не нужен даже собственной