Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

калибра. Никакой не Всевышний, никакой другой бог, или дух, или демон, а пуля. – Дэвид постучал пальцем по виску. – Тридцать шестого калибра. Ты сам отмывал «Родстен» от его мозгов и крови. Никакой это не Всевышний и даже не твоя ебаная магия, а ты своими руками драил тачку. И Кэсс отправил в Нифлем на верную смерть ты… своими руками.

На несколько секунд наступила тишина. Она ударила по перепонкам больнее, чем громкие вопли.

Соломон скинул тряпку на пол.

– Мы уходим, Дэйви. Позволь мне спасти всех остальных, пока очередной приказ Святого Йонаса не навлек на нас еще одну беду. Медузы не покинули Ильшер. Они его ищут, они ходят по людям «станции», вызнают, где наш господин. А наш господин трусливо спрятался где-то, по всей видимости, очень далеко. Наверное, он уже не в стране, возможно, покинул Барид. Я в этом уверен. А полукровку бросил. Оставил на кучку парней без единого манлио, с одним магом, который едва может пользоваться своей силой. Святой Йонас думает только о себе. Потому что он и есть «Станция Бога», умри мы все, а он выживи – все начнется сначала. Он как пчелиная матка. А мы все – его пчелы. Он убьет тебя, рано или поздно – убьет. Ты не сможешь вечно и безошибочно выполнять его приказы, ошибешься хоть раз – и он тебя убьет, во второй раз увидишь его клинок с алмазной рукояткой – и все.

– Ты специально это устроил? Подорвал мой авторитет перед ним? Чтобы я испугался и сбежал с вами?

Соломон тяжело вздохнул. Он посмотрел на Вафи, тот стыдливо отвернулся.

«Слабак и трус».

– Я дал девочке шанс. Она его заслужила.

– Умереть от руки Масуми?

Соломон помолчал, покусывая губы, а после вытащил свернутый лист бумаги, что лежал между бедром и подлокотником кресла. Он протянул лист Дэвиду, который далеко не сразу взял его.

– Что это?

– Наш пропуск. – Соломон кивнул. – Для тебя.

Дэвид взял лист и, поглядывая на безмятежное лицо Соломона, развернул его.

– Ты видишь фото древнейшего артефакта Масуми – веер. – Дэвид осматривал черно-белое распечатанное фото веера. Он лежал развернутый, на светлом полотне местами были нанесены рисунки листьев пальмы, на лицевой гарде инкрустирована фигура самой пальмы во весь рост. Рассмотреть детали не удавалось, света в коридоре было мало, распечатанное фото исказили сгибы на бумаге. Дэвид никогда прежде не слышал об этом веере. У Масуми много артефактов, которые они держат в строжайшей тайне. – Я отдал этот веер Кассандре.

Дэвид метнул ошарашенный взгляд на Соломона:

– Он был у тебя?! И ты молчал!!!

Из гостиной вышла Фиби, она подобрала платье, переступая через сумки на полу, и испуганно зыркнула на Вафи. Женщина быстро скрылась с кейсом в одной из комнат. Проходя мимо Соломона, она положила руку на его плечо, а он нежно накрыл ее на миг своей ладонью.

«Как он разобрался с Вафи после того, как тот поднял руку на его жену? Поэтому он не смеет перечить Соломону? Чем он пригрозил Вафи?»

– Этот веер давно у меня. Его защищали чары, которые наложил кто-то из Ямисару. Чтобы Масуми не выследили артефакт. Первое время я днями и ночами сидел возле двери, не верил, что эти самые чары работают. Но ни медузы, ни сами Масуми не приходили. Веер я спрятал в доме, а потом, как и велел Всеволод, вернул достойному наследнику Масуми.

«Наследнику? Их там два: один пропал, второй…» – Дэвид понял, кто ее встретит в Нифлеме. Легче от этого не стало. Он больше не сможет прощать, ему придется убить ее. Не только из-за того, что она полукровка, а из-за того, что в ее руках их артефакт.

Дэвиду стало страшно, ведь он понял, что сегодня ночью видел ее в последний раз.

Соломон улыбнулся, разглядывая его. Дэвид недоуменно уставился на мужчину, скривив лицо. Он со злостью сжал в руке распечатку.

– Я все знаю, Дэйви. И про книгу, которую ты украл у Святого Йонаса для одного манлио, и про то, что младший мастер Масуми нашел тебя, забрал чернила и чуть было не убил.

– Закрой рот, – процедил Дэвид, кося взглядом на Вафи. Хотя дело было не только в Вафи: слушал весь дом, он был уверен, а еще, наверное, соседние дома или даже целая улица. У Дэвида не хватит ни денег, ни сил расплатиться со всеми за молчание.

Обезьяний лес обступал его со всех сторон.

«Я сгущаю краски».

Соломон все так же добродушно улыбался и говорил:

– Кассандра – смелая девочка, не правда ли? А юный мастер оказался великодушным. Мир не так уж и плох, Дэйви. – Соломон рукавом фиолетовой рубашки вытер лицо от грязи. – Кто-то из Ямисару, мне так и не получилось узнать его имя, передал этот веер твоему дяде. А он незадолго до смерти отдал его мне.

Дэвид молча слушал. Соломон осмотрел его, покачал головой и договорил:

– Веер подарит Кассандре шанс на жизнь, а ты нам – открытую дверь.

– Ты облажался, Соломон, – прохрипел Дэвид. – Он все равно ее убьет.

– А Святой Йонас?

– Это ложь! Как в это можно верить?! Господин рассказывал о планах на Кэсс, и в этих планах она была живой и невредимой долгие-долгие годы! А ты просто взял и подставил меня, себя, всех их. – Дэвид показывал пальцем, потом сделал круг над головой и в конце указал в сторону двери, свирепо дыша через нос. – А ты ее убил.

– Дэвид. – Кто-то неуверенно позвал его по имени.

Он на эмоциях не сразу сообразил, откуда идет звук и кто его кличет. А когда увидел Нессу, стоящую возле своей комнаты, то немного поубавил пыл. Ее рыжие волосы взлохматились, а запахнутое хёчжо медузы едва доставало до колен. Судя по всему, она нацепила его на полуголое тело после ночных утех с Вафи. Она так крепко спала, что не слышала весь этот шум и крики. Сейчас Несса выглядела растерянной, заспанной и отекшей.

– Что происходит, Дэвид? Где Кэсс? Куда все собираются?

Вафи сказал по телефону, что они все сваливают. Но Несса, кажется, теперь не «все», ее он теперь будет использовать, пока не надоест. А Вафи быстро все надоедает.

Дэвид запрокинул голову назад и громко застонал от бессилия:

– Вы никуда не сбежите. Я сейчас позвоню Святому Йонасу и доложу обо всем. Ты, – он указал пальцем на Соломона, – возьмешь всю вину на себя. Будешь расплачиваться перед господином за то, что выпроводил его полукровку в Нифлем. А когда он узнает про веер и про то, кому ты его отправил, – твоя башка тотчас же отделится от тела.

Соломон улыбнулся:

– Не узнает.

– Узнает! – твердо выдал Дэвид и немного отвлекся