Дорога к магии без легких шагов - Андрей Викторович Стрелок

делать. Его Искра просто сияла как сверхновая, затмевая всех, кого довелось видеть Олегу прежде. Мощь старика поражала, но вместе с тем в меридианах виднелись признаки надвигающегося упадка. Некоторые каналы тускнели, скорость циркуляции и восполнения ци сильно ниже, чем в среднем по больнице.

Биологию сложно обмануть. Мастер Цзи говорил, что даже самых сильных мастеров ждет старость и смерть. Можно отодвинуть их наступление, порой на сотни лет, однако идеального эликсира бессмертия никто не изобрел. Кроме Голубой Императрицы, возможно…

Олег остановился у входа, выполнил ритуальное приветствие и заговорил, как положено:

— Господин, могу ли я к вам обратиться?

Главный наставник подул на чай, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял глаза.

— Что у тебя, Кан?

Сам факт, что его знали по имени и в лицо на таком уровне, Олег отметил про себя без удивления. Он давно понимал, что находится под наблюдением.

— Этой ночью мне снился тревожный сон, -начал он, получив разрешение говорить. — В нем был мой отец. Я опасаюсь, что это дурное знамение. Прошу дозволить мне на несколько месяцев отлучиться и навестить родную деревню в горах Джуань.

Он говорил спокойно и без лишних подробностей, но выбрал формулировки не случайно. Здесь снам придавали вес, куда больший, чем на Земле. Через них говорили предки, духи, само Небо — игнорировать такие знаки считалось неразумным и даже опасным. Директор прищурился и некоторое время молчал, разглядывая Олега поверх чашки. Тишина затянулась, но Кан не торопил ее нарушать. Наконец старик поставил чашку на стол.

— Могу отпустить на пять месяцев. Шесть — самое большее, но по возвращении ты будешь обязан наверстать все упущенное.

— Благодарю, господин, — Олег снова поклонился. — Я постараюсь управиться быстрее.

Старик добавил:

— Родители и предки — самое святое, что есть у человека в этой жизни. Не нужно оправданий.

Олег еще раз склонил голову и, получив знак о завершении аудиенции, вышел. Все прошло куда проще, чем он ожидал. Не нужно было ни лгать напрямую, ни бежать, ни скрываться, достаточно было обратиться к понятиям, которые здесь действительно имели вес. К тому же он и впрямь собирался сделать крюк и навестить деревню Кана. Если уж носить его имя и жить его жизнью, то пусть эта часть будет спокойна.

* * *

Из Синцина на север он двигался налегке, без лишнего снаряжения, рассчитывая не на постоялые дворы, а на выносливость цуаня и привычку к долгой нагрузке, выработанную за годы тренировок.

Каждый день он выходил еще до рассвета, бежал по восемь, иногда по десять часов, чередуя ровный, почти механический бег с короткими переходами на быстрый шаг, когда требовалось восстановить дыхание. За день он стабильно преодолевал больше сотни ли — расстояние, которое для обычного человека растянулось бы на два, а то и три дня пути. Для него же это было вопросом терпения, а не предела возможностей.

Имперские тракты в этой части провинции находились в приличном состоянии. Не идеальные, но ровные: утрамбованная земля, каменная крошка на спусках, аккуратно выложенные насыпи в низинах. Вдоль дороги попадались указательные столбы с вырезанными расстояниями до ближайших уездов, сторожевые будки, иногда небольшие рынки у развилок, где крестьяне торговали водой, фруктами, лепешками и сушеным мясом. Олег почти не задерживался, лишь изредка покупал воду, не вступая в разговоры и не привлекая внимания.

Дважды за все время его останавливали на переправах, стражники проверяли дорожную грамоту, жетон военной школы, сверяли печати. Олегу нечего было скрывать, свое путешествие он оформил официально, получив все нужные разрешения.

На третий день пейзаж начал постепенно меняться. Равнинные участки редели, дорога стала чаще уходить вверх, воздух сделался прохладнее. По обочинам появились низкие кустарники и редкие хвойные деревья. К четвертому дню он уже шел в предгорьях Джуань, где ветер тянул с перевалов утренним и ночным холодом.

Здесь дорога была уже не такой оживленной. Реже встречались путники, почти исчезли караваны. Горы всегда навевали ощущение, будто мир вокруг чуть сжимается, становится более внимательным к каждому шагу. К вечеру пятого дня, когда солнце клонилось к закату и склоны окрашивались в тусклые охристые тона, он наконец увидел долину и прижавшуюся к ней деревню. Родную деревню Кана.

Ничего не изменилось и одновременно изменилось все. Те же поля, те же хижины. Только теперь он смотрел на это место другими глазами. Путь был пройден.

На нем были доспехи воина, потертые на краях, с явными следами долгого пути. На поясе висело оружие, не напоказ, а так, как носят те, кто к нему привык. Он шел спокойно, без спешки.

Крестьяне, оказавшиеся на пути, замечали его издалека. Разговоры смолкали, руки опускались, спины сгибались. Кто-то торопливо кланялся, кто-то падал на колени, уткнувшись лбом в землю. Никто не смотрел ему в глаза. Для них он был не человеком, а господином, воином Империи, существом иного порядка.

Олег видел знакомые лица. Старый Ми, уже совсем сгорбившийся, с теми же узловатыми пальцами. Женщина с шрамом на подбородке, когда-то таскавшая воду вместе с его матерью. Парень, чуть младше Линя, с тем же упрямым прищуром. Они не узнали Кана, даже не попытались.

Он отметил это без эмоций, за прошедшие годы он изменился слишком сильно, другая осанка, рост, телосложение, шрамы, даже взгляд. От Кана не осталось ничего, что можно было бы узнать сразу.

Тростниковая хижина родителей стояла на прежнем месте. Олег остановился на мгновение, затем вошел внутрь. Пусто.

Внутри пахло дымом, сухими травами и старым деревом. Все было расставлено почти так же, как он помнил: циновки у стены, низкий стол, глиняные горшки. Родители, очевидно, были в поле.

Он поставил оружие к стене, сел на циновку, скрестив ноги. Спешить было некуда.

Олег прикрыл глаза и позволил себе медленно выдохнуть. Внутри, из глубины сознания, поднялось тихое, приглушенное чувство, не боль и не тоска, скорее теплая тень ностальгии Кана. Здесь он родился, вырос, здесь были и редкие, но настоящие моменты спокойствия

Олег не позволил тоске по прошлом усилиться, не стал цепляться за нее. Он знал: это место уже прошлое, он вряд ли вернется сюда еще раз.

Олег выровнял дыхание и погрузился в медитацию…

К вечеру воздух в хижине стал прохладнее, с полей начали возвращаться люди. Олег вышел из медитации заранее, почувствовал приближение нужного момента. Снаружи послышались тяжелые шаги.

Мать вошла первой, с корзиной за спиной. Она уже собиралась поставить ее у стены, когда заметила чужака. Корзина чуть не выскользнула из рук. Женщина отшатнулась, глаза