Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

мороженое, после чего пошел по улице, медленно облизывая холодный и сладкий шарик, с выражением явного удовольствия на лице. Каждый, кто шел мне навстречу, косился на меня с улыбкой. С каким наслаждением паренек ест мороженое! А паренек, между прочим, внимательно сканировал улицу на предмет подозрительных лиц. На всякий случай. Вот только моя интуиция молчала. Уже заворачивая за угол, я заметил, как из дома вышла семейная пара, сестра Тома со своим мужем. Сев в машину, они уехали. Лица, как я успел заметить, были у обоих мрачные и напряженные. Вспомнив, что у нее есть сувенирный магазинчик на набережной, который назывался «Три попугая», я решил туда наведаться за информацией. Найдя телефонную будку, стал листать телефонный справочник до тех пор, пока не нашел адрес сувенирной лавки, после чего отправился искать такси.

Адель появилась за пятнадцать минут до открытия магазина, который уже отперла, как видно, продавщица, пришедшая ранее. Через стекло витрины, на которой красовались три ярких цветных попугая, сделанных из папье-маше, были видны многочисленные полки сувенирного магазинчика, уставленные шкатулками, статуэтками, чучелами крокодильчиков и морскими раковинами, а стены увешаны многочисленными картинами – в основном акварелями с пальмами и морскими пейзажами. Я перехватил хозяйку магазина перед самой дверью.

– Здравствуйте, миссис Вернер.

– Майкл, мальчик, у нас такое горе! Ты не представляешь! Какие-то бандиты вчера вечером убили Тома! – ее глаза наполнились слезами.

– Вон как…. – я изобразил на лице крайнюю степень удивления. – Теперь понятно. Примите мое глубочайшее сожаление, миссис Вернер. Но как это случилось?

– Мы не знаем, – она вытерла глаза платком. – Кто-то выстрелил несколько раз в него на улице.

– Это было ограбление?

– Нам ничего не говорят! Похоже, полиция сама ничего не знает. Милый брат. Господи, за что нам такие муки?! Он только приехал к нам после долгих лет… – ее голос прервался, а на глазах снова появились слезы.

В этот самый момент из магазина вошла девушка, которая, видимо, увидела нас через стекло витрины. Увидев свою хозяйку в слезах, она сразу спросила:

– Миссис Вернер у вас все в порядке?!

– Все плохо, Марша. Я пришла сказать, что ты сегодня будешь работать одна. Вот держи ключи от конторки.

– Что у вас случилось? У вас слезы…

– У меня брат умер.

– Ой! Святая Мария! Какое несчастье! Что с ним случилось?!

– Потом, Марша. Все потом. Ты справишься?

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо, миссис Вернер.

Когда мы отошли от магазина, Адель спросила:

– Как ты оказался здесь? Ты что-то хотел узнать?

– Понимаю, что не вовремя, но мне очень нужно поговорить с вашим отцом.

– Зачем тебе это? Мой брат был для тебя чужой человек.

– Это не простое любопытство, поверьте мне.

Женщина посмотрела на меня, словно увидела впервые.

– Ты очень странный мальчик. Тебе сколько лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Пятнадцать. Вы не ответили на мой вопрос.

– Я так понимаю, что это не праздный интерес, – она на несколько секунд задумалась, при этом смотрела мне прямо в глаза: – Хорошо, поговори с отцом, Майкл. Ты ему в прошлый раз понравился. Теперь мне надо бежать.

Проводив глазами такси, увозившее сестру Тома, я медленно пошел по улице, пытаясь понять, что это за дело, в котором сплелись воедино контрабандисты, смерть Тома и записка, которую он мне оставил. Можно было предположить, что Тома застрелил съехавший с катушек грабитель-наркоман, вот только записка, которую мне передал портье, говорила о том, что он что-то положил в ячейку банка. Возможно, именно в этом были заинтересованы контрабандисты. Правда, пойти и узнать, что там лежит, у меня не было возможности. В ней не было названия банка, которое он, видимо, хотел мне сказать при личной встрече. Обдумав все, я решил, что отдам эту записку отцу Тома, поговорю с ним, а там как получится.

Выйдя из такси, которое остановилось у дома Тома, подошел к двери. Помедлив, я нажал кнопку звонка. Спустя пару минут на пороге показалась женщина, далеко за пятьдесят, круглолицая, с крепкой фигурой. В прошлый раз, когда я был в этом доме, ее не видел.

– Тебе кого, мальчик?

– Мне нужен мистер Райт.

– Он болен и никого не принимает, – строго заявила женщина, готовясь закрыть дверь.

– Я говорил с миссис Вернер, и она разрешила мне навестить ее отца. Мне нужно поговорить с ним о его сыне. Это очень важно. Да, я знаю, что Том умер, и все же доложите обо мне. Меня зовут Майкл, – твердо сказал я.

Женщина заколебалась, не зная, что делать.

– Передайте ему это, – и я подал ей аккуратно сложенный кусочек бумаги. – Если он не захочет меня принять, я пойму.

Я ждал у двери минут десять и был уже готов принять отказ, когда входная дверь открылась, и женщина предложила мне войти. Она проводила меня на второй этаж, где находились спальни. Зайдя в комнату отца Тома, я незаметно поморщился. Это ударил в ноздри специфический запах спальни тяжелобольного человека, прикованного к кровати.

Подойдя к кровати, я сказал:

– Здравствуйте, сэр. Приношу вам свои соболезнования. Извините меня за то, что осмелился вас побеспокоить в такой день, но мне очень нужно с вами поговорить.

В ответ я получил легкий кивок головой, после чего больной тихо сказал, с трудом выталкивая из себя слова:

– Садись, Майкл. Ты… иди, Сара.

Женщина, до этого стоявшая в двери, тихо вышла. Я сел на стул. Хозяин дома какое-то время смотрел на меня, потом спросил:

– Откуда… у тебя эта бумажка?

– Мне передал ее Том, через портье.

– Ты понял… что там написано?

– Не трудно догадаться.

– Спасибо, что принес ее, Майкл. Тебе шестнадцать?

– Пятнадцать, сэр.

– Совсем молоденький. Ты хочешь что-то спросить у меня?

– Понимаю, сэр, вам больно об этом говорить, но мне хотелось бы знать причину смерти Тома. Неужели из-за этой бумажки?

– Иди в свою гостиницу, мальчик. Тебя ждут девочки, пляж, океан. Уходи.

– Неужели вы не хотите узнать, почему умер ваш сын?

– Тебе пятнадцать лет. Что ты можешь сделать, кроме как натворить глупостей? Посмотри на себя. Ты смешон, мальчишка. Для этого есть полиция. Это их дело, а не для малолетнего молокососа.

– Сэр, мне очень понравился ваш сын. Он был прямым и открытым человеком. Мне хотелось бы, если вам не трудно, чтобы вы рассказали о нем.

Старик с минуту смотрел на меня, пытаясь понять, чего добивается этот парень, потом тяжело вздохнул и медленно сказал:

– Хорошо. Давай поговорим. Очень тяжело лежать одному и думать… Так что ты хотел узнать?

Старик оказался сильным человеком. Даже сейчас, когда ему было плохо, а в голове бродили черные мысли