Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

– Майкл, я тебе нравлюсь?

– Даже очень, девочка, но скажу сразу: за ручку по жизни тебя не поведу, а устроиться на первых порах помогу.

По ее лицу было видно, что не этого ответа она от меня ждала, но при этом приняла мои слова достойно.

– Мне и этих слов достаточно. Спасибо тебе, Майкл, – прижавшись, она потянулась ко мне губами. Мы оба устали, поэтому наше первое свидание закончилось этим поцелуем. Приведя себя в порядок и одевшись, я бросил взгляд на девушку, лежавшую на кровати.

– Я сейчас уйду, а ты оденешься, пойдешь и снимешь себе жилье на неделю. Почище и лучше, чем эта помойка. Вот, держи, – с этими словами я положил на стол пятьдесят долларов. – Потом вернешься сюда и оставишь для меня записку у портье. Все понятно?

– Да, мой маленький мужчина, – Оливия кивнула головой. Несмотря на горячую и вспыльчивую натуру, она привыкла к тому, что у мужчин постоянно какие-то дела. Это прекрасно вписывалось в ее понимание жизни: они должны делать деньги, чтобы содержать женщин. Ее маленький мужчина был тоже из их числа.

– Вот и хорошо, – подвел я итог.

– Перед тем как ты уйдешь, ты должен поцеловать меня крепко-крепко, чтобы показать, как ты любишь свою маленькую Оливию, – при этом она встала с кровати, игриво и многообещающе улыбнулась, после чего сделала шаг ко мне.

Выходя из отеля, я был доволен, как кот, досыта наевшийся сметаны, но при этом от меня не укрылся брошенный на меня недовольный взгляд портье, снова сидевшего на своем месте. Нетрудно было понять, откуда в нем эта неприязнь ко мне. Он завидовал малолетнему щенку, у которого есть симпатичная подружка и деньги, а у него, прожившего большую часть своей жизни, нет ни того, ни другого. Как сейчас, так и в будущем. Проходя мимо, я кивнул ему головой и улыбнулся, при этом с удовольствием отметив, как невзрачного мужичка прямо перекосило от моей напускной вежливости.

«По-моему, оба эти придурка друг друга стоят», – подумал я, сравнив его с ненормальным старичком, его сменщиком.

Выйдя на улицу, поймал такси. Добравшись до редакции, я спросил у дежурного журналиста о Шпице.

– Парень, если у тебя есть стоящая новость, то можешь рассказать ее мне, – сразу ошарашил меня своим заявлением журналист.

– Нет, мне нужен Шпиц. Это личное.

– Личное? – дежурный посмотрел на часы. – Знаешь что, парень, попробуй заглянуть в бар «Пьяная лошадь». У него там бармен в приятелях ходит. Когда наш еврей не бегает по делам редакции, то обычно сидит там. Может, тебе повезет.

Оказалось, что этот бар находится недалеко, в половине квартала от редакции. Войдя, быстро огляделся. Внутри было довольно просторно, в помещении господствовала барная стойка с медными поручнями на фасаде, за которой стоял худой бармен с мелкими, невыразительными чертами лица. За его спиной стояли полки с разнокалиберными бутылками. Стандартный набор удобств и развлечений: телефон, висящий на стене, музыкальный автомат и висящая на стене мишень для игры в дартс, утыканная стрелками. Единственным отличием от обычного бара были три десятка самых разных подков, прибитых к стенам и стойке. Сам бармен вместо того чтобы протирать очередной бокал, о чем-то тихо говорил с посетителем, сидевшим напротив него, на стуле. Кроме этого клиента, за столиками сидело еще полдюжины человек, пивших пиво или виски. На меня посмотрели с любопытством: что нужно незнакомому пареньку в баре? Оценив народ, сидящий за столиками, как безобидный, я подошел к стойке, затем сел на табурет.

– Здравствуйте, мистер, – поздоровался я с барменом. – Если вас не затруднит, налейте мне, пожалуйста, холодного апельсинового сока.

Бармен бросил на меня еще один любопытный взгляд и повернулся, чтобы выполнить мой заказ.

– Вы Джозеф Шпиц, мистер? – обратился я к худому мужчине в очках, с чисто еврейской внешностью (ему только ермолки и пейсов не хватало для полного образа), сидевшему на табурете у стойки. Повернув ко мне голову, он профессиональным, внимательным и цепким взглядом оббежал всего меня, от туфель до прически, после чего сказал:

– Это я. Я тебя должен знать, паренек?

– Нет. Мне надо поговорить с вами о Томе Райте.

– Твой сок, парень, – и бармен придвинул мне запотевший стакан.

– Спасибо, мистер, – только я протянул к нему руку, как распахнулась входная дверь. Сидя спиной к двери, мне не было видно, кто именно сейчас вошел, но судя по мгновенно напрягшемуся лицу бармена, в бар входила большая неприятность.

– Братья Уолш? – негромко спросил застывшего бармена, не оборачиваясь, журналист.

– Угу, – грустно мотнул головой бармен, затем тихо добавил: – Сволочи. Правда, пришел только старший, Эрл. Интересно, где его брат?

Журналист грустно усмехнулся:

– Не трудно догадаться. Ждет свою жертву у черного хода.

Шум в баре мгновенно стих. Я повернулся на стуле. У входа стоял костолом, который привык избивать и запугивать людей. Такие, как он, выставляют напоказ свои уродливые шрамы и неоднократно сломанные носы, тем самым говоря: смотрите, что сделали со мной, а теперь подумайте, что я могу сделать с вами. Таким, как этот Эрл, нравилось ломать людей, чувствовать их страх. Мощные мускулы громилы были налиты животной силой, его кулачищи выглядели, как гири, а в глазах – звериная жестокость. Оббежав глазами бар, громила остановил свой взгляд на Шпице, ухмыльнулся, затем сказал:

– Эй, Шпиц! Я тебе говорю!

Журналисту, который до этого сидел к нему спиной, пришлось развернуться к головорезу. При виде ухмылки Эрла его лицо побледнело, он попытался выдержать взгляд бандита, но не смог, отвел глаза.

– Штаны не намочил, жиденок? – издевательски спросил его Уолш.

После этого вопроса наступило тяжелое молчание, которое обычно возникает перед большой дракой.

– Не дождешься, Уолш. Чего тебе надо от меня?

– Допивай свою лошадиную мочу и выходи. У нас с братом к тебе разговор есть. И не тяни – хуже будет, – высказавшись, костолом толкнул дверь и вышел на улицу. Не успела за ним хлопнуть дверь, как народ в баре стал негромко шептаться, бросая при этом любопытно-сочувствующие взгляды в сторону журналиста. Шпиц снова повернулся лицом к стойке.

– Может, позвонить в полицию, дружище? – наклонившись в сторону журналиста, тихо спросил его бармен.

– Это не выход, Фил. Мне уже приходилось через это проходить. Пустые угрозы. Ничего они мне не сделают, – несмотря на подобные слова, в голосе Шпица не чувствовалось уверенности.

– Кто это был? – спросил я у бармена.

– Лучше тебе не знать, парень. Пей давай свой сок и топай по своим делам, – недовольно бросил Фил.

– Я очень любопытный мальчик, – и я посмотрел в глаза бармену. – Что за братья?

Наткнувшись на тяжелый и колючий взгляд подростка, бармен на мгновение оторопел, но потом