Юнион Джек. Закат эпохи - Владимир Табаков

       - Поехали туда!

       - Зачем?

       - Ты будешь со мной спорить? Делай, что говорят, мне лучше знать, со мной говорит бог!

       Машина свернула с шоссе, под колесами зашуршала грунтовка, идущая сквозь поля. Когда свет фар стал выхватывать из темноты деревья, преподобный приказал остановить машину и выключить свет.

       - Все Гарри, а теперь тебе надо помолиться, а мне подумать, - с этими словами Яша перебрался на заднее сидение и уставился в окно.

       "Если на электростанции все пройдет хорошо, я придумаю какую-нибудь околесицу про голос бога и исполнение воли, чем бредовей, тем лучше", - думал Яша, - "А если нет, то утром расскажу этому идиоту, что он избранный и только они вдвоем должны были спастись".

       На станции сектанты придумали, как попасть за баррикаду. Они поднялись на этаж выше прошли в другое крыло здания и начали выбивать окно, которое было таким же, как и внизу, с ним пришлось повозиться, срезав болгаркой куски алюминиевой рамы и вытащив тяжеленое стекло.

       Когда они, усталые от многочасовых попыток захватить здание, начали спускать веревки, чтобы проделать туже операцию с окном на третьем этаже, с улицы послышалась стрельба.

       3 апреля. Портсмут. Александр МакФарлан.

       Утро началось с опухшей морды Патрика. Бесцеремонно ворвавшись в каюту, он поставил меня перед выбором, сонного и не позавтракавшего.

       - Привет, не спишь?

       - Благодаря тебе, уже нет. Который час?

       - Без пяти шесть. Мы сейчас отплываем. Если ты с нами то спи дальше, если нет, тогда быстро собирайся и на берег.

       - Куда отплываем, приплыли же только?

       - Вот такая тяжелая у нас служба, - усмехнулся Патрик, - в соседний порт, на другую сторону, проверим, можно ли там на берег сойти или нет.

       - Ну, плывите, и дверь закрой.

       Патрик вышел, а я сидел на краю кровати и пытался привести себя в чувство. Состояние было как с похмелья, голова трещала, мысли путались и не получалось сконцентрироваться. "Нервы и недостаток сна, в отпуск пора", - подумал я.

       Утро не задалось, сначала в умывальнике не оказалось воды, потом, когда я выходил из каюты, лодку качнуло, и я приложился боком о край выпирающей трубы. Поднявшись на палубу, моему взору предстала картина, какой я не видел даже в пригородах Лондона. Множество выгоревших зданий возвышались с обеих сторон. На восточном берегу у пирса были полузатоплены два корабля, над водой возвышались лишь их рубки.

       Насладиться морским воздухом в этот раз не получилось, весь путь со швартовкой занял пятнадцать минут.

       На берег мне сойти не позволили и за происходящим, как и вчера, я наблюдал с палубы. Патрик и еще полтора десятка человек ураганом пронеслись по территории порта и доков. Удивительно, но выстрелов я не слышал. Патрик проверял здание за зданием, все происходило быстро, люди заходили и через несколько минут выходили.

       Весь процесс занял от силы час. Потом он вернулся, и, стоя у грузового люка в трюм, руководил разгрузкой.

       - Ну что там? - спросил я.

       - Хреново все, сейчас попробуем подлатать дыры в заборе, если получится, - ответил напряженным голосом Патрик.

       - Вы без стрельбы, видимо, не настолько хреново.

       - Нельзя было стрелять. Их у складов много скопилось, - Патрик скосил взгляд на весящую на плече винтовку. Приклад был весь вымазан в бурой жиже, я сразу и не обратил внимание на это.

       Поддон со сложенными на нем листами фанеры подняли манипулятором и выгрузили на берег. Из-за зданий стали доноситься приглушенные удары и звуки работающей дрели.

       Люди стали возвращаться через пару часов. За это время я успел перекусить кашей из сухпайка и поболтать с капитаном. Он оказался не из людей Лоуренса и подрядился на этот заказ, польстившись на хорошую оплату и новый рыболовецкий траулер, который ему обещали взамен его посудины, которая, по его словам, большую часть прошлого года не выходила из ремонта.

       Патрик был весь взмокший, он смотрел ошарашенными глазами и разговаривал очень тихо.

       У ворот было не просто, как только начались работы, на шум среагировали все мертвецы в округе. Приходилось сдерживать напор мертвой толпы и одновременно укреплять забор, и все это без применения огнестрельного оружия. Спустя час, когда люди немного пришли в себя, Патрик отправился посмотреть, как держится все то, что они построили. Я напросился с ним, обещав в случае опасности сразу бежать к лодке, правда, даже не смотря на эти доводы, пришлось долго его убеждать. Мне было необходимо осмотреться в порту, на случай, если все выйдет из-под контроля.

       Мы подошли к бывшему КПП. В проездах между домиками охраны стояли двухметровые фанерные щиты, скрученные между собой и укрепленные досками, образовывавшими нечто похожее на ребра жесткости. За забором бурлило мертвое море. Я не видел всего того, что творилось с внешней стороны, до меня только доносились звуки хаотичных ударов, скрежетов и скрипов. Мы пошли вдоль забора, фанерные щиты сменил сетчатый забор. Мертвецы, увидев добычу, шли вдоль забора по пятам за нами. Трупный запах перебивал химический запах ацетона, пустые бездушные глаза жаждали крови, сине-серые пальцы вцеплялись в ячейки сетчатого забора, в попытке дотянуться до нас. Я одновременно чувствовал жуткий страх и подступающие к горлу спазмы. Патрик и компания, видимо, чувствовали примерно тоже самое. Мы ускорили шаг, чтобы быстрее пересечь этот участок и не видеть всего этого кошмара. Сетчатый забор уперся в здание сухого дока, мы повернули налево и укрылись от голодных взоров за его углом.

       - Патрик, думаешь, забор выдержит? - спросил я.

       - Будем надеяться, потому что если нет, то нам придется не легко. Видел сколько их там?

       Я только кивнул. Мы прошли к следующему участку забора, посередине сто метрового отрезка сетчатого ограждения вклинилось две заплатки из фанеры. Видя мой озабоченный взгляд, Патрик сказал, что секции забора снесли чем-то тяжелым, возможно машиной, и мертвецы тут не причем.

       - Мы немного понаблюдали за ними, когда обычные зомби не видят людей, то успокаиваются. Если их не дразнить, то и интерес к забору они теряют,