Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

ты найдёт к чему руки приложить. Подойдёшь когда удобно и сам спросишь, скажешь только — от кого. Ничего криминального там нет: стоянка для автомобилей, стадион спортивной школы и рабочее общежитие. Когда справишься — мне будет с чем идти к Сукагава-сама, чтобы попросить дать тебе доступ к чёрному рынку и другим услугам мафии для тех простых людей, кому мы доверяем.

В церемонных традиционных японских поклонах всё-таки что-то есть: когда благодаришь от чистого сердца, согнуться пониже, выражая свои чувства, совсем не в тягость. Словами вот так сходу не всякий раз удачно получается высказаться.

* * *

Сразу за воротами додзё я едва ли не нос к носу столкнулся с патрульной парой старшеклассников из другой школы. Их принадлежность к Отряду Содействия мне удалось определить только по жёлтым повязкам на рукавах: по случаю каникул парни оделись в цивильное, даже не попытавшись вооружиться или озаботиться защитой. Ага, вон и следующая пара вышагивает — эти хотя бы изображают, что внимательно наблюдают за порученным им краем улицы. А вдали ещё трое, скорее всего “дальнобойщиков” — тоже тащатся нога за ногу, зевая и утирая лбы. Ну да, жарко на солнышке целый день гулять.

М-да. Видать, такие же первоклассники, как мы, отрабатывают учебную задачу — только им, в отличие от наших, куратор проговорился. Двинув в сторону госпиталя, я ещё несколько раз обернулся — благо улица была прямая, как стрела. Ничего не поменялось: одни очень условно демонстрируют выполнение полученного приказа, другой, точнее, другая — делает вид, что всё идёт как надо.

А ведь эти парни и девушки — из школы того же уровня, что и “Хиро”. Частники уж небось нашли бы место для “патрулирования” получше — пляж острова Окинава, к примеру. Да что там говорить: на последней неделе каникул даже обычные муниципалки стараются довезти классы вместе с учителями до пляжа хотя бы на день. Всех затрат — собрать с родителей деньги на аренду автобуса да вытерпеть часа три езды до ближайшего удобного местечка. В жизни на острове, даже если он очень большой, что ни говори, есть свои плюсы… Только сироты вроде меня и Синдзи в пролёте.

Я ещё раз обернулся на перекрёстке у торгового центра. Покачал головой. Лето. Тихий квартал (потому что дураков нет бузить под боком у якудзы). Тренировка, которую все участники считают дурацкой обязаловкой. А ведь недаром сказано: “тяжело в учении — легко в бою”. Суворовская наука актуальна всегда — века бессмертной истине не помеха. Бой ведь обязательно рано или поздно начнётся. Но вот — не волнуются же.

Японский национальный фатализм? Вера в свои сверхсилы? Или просто банальное знание статистики, той самой, про которую говорила секретутка директора и после неё Ишимура? Так ведь статистика не защитит, если проблемы всё же начнутся. Но, такое впечатление, что не даёт жить спокойно этот факт только мне и тем, кого я убедил не сидеть на заднице ровно.

Мелисса начала заниматься с клановым наставником только после наших тренировок — а ведь её ещё до начала занятий в школе самым натуральным образом убили! Широхиме — вроде как надежда военной династии с профильным домашним образованием — озаботилась единоначалием в “первом-си” отделении тоже только по факту обнаружения моей в этом направлении активности. Вот и возникает невольно вопрос: а не зря ли я дёргаюсь? Жил бы себе спокойно и жил, постепенно врастая в новый мир… Понятно, что теперь заднюю давать уже поздно. Но сомнения нет-нет да появляются…

* * *

— Лучшее “здрасти”, какое только может быть! — растянул губы в ассиметричном оскале Хани, разглядывая банковские упаковки в раскрытой мною сумке. — А вот и товар.

Мне показалось, что у дешёвого переговорного стола едва не отвалились ножки, когда мужчина бухнул на него стопку из двенадцати переплетённых по краю толстенных… ну, пусть тетрадей формата “а-четыре”.

— Чуть меньше семи тысяч листов, — собеседник постучал по стопке ладонью, — здесь всё, включая тактические схемы, журналы внутреннего распорядка и учёта, рекомендации по действию в различных ситуациях, системы условных сигналов, технические средства. Если что-то надо найти быстро — вот указатель. Типа, хех, бонус.

С этими словами мне в руки отправилась обычная ученическая тетрадка в клетку на девяносто шесть листов. Раскрыв её, я убедился, что инструктор полностью исписал её иероглифами от руки.

— Проверяй, — широким жестом предложил мне визави, — столько, сколько нужно. Потом вместе пересчитаем деньги. Считай, мой маленький пунктик: люблю, чтобы всё честно было.

Я отложил указатель и взял том с вершины стопки. Ну да, машинописный текст, как и обещалось. Пустил листы из-под пальца: текст, таблицы, обещанные схемы, причём не только тактические. Чёрт, это надолго…

Стопку столь дорого обошедшейся мне документации я до такси еле дотащил: не столько тяжело, сколько неудобно. И любезно предоставленная Хани бечева для обвязки информационного сокровища (ещё бы не “сокровища” — при такой-то цене!) словно поставила себе цель протереть мне пальцы и ладони до кровавых мозолей. Надо было хотя бы половину сшивок в опустевшую сумку запихать, а не только самую первую, но я побоялся, что банально не выдержат ручки…

Устроившись наконец на заднем сидении, я назвал водителю адрес госпиталя и достал из сумки упомянутую тетрадь. Открыл, и… Таксисту пришлось меня рукой толкать, чтобы я наконец отреагировал на “приехали”! Так зачитался!

Не могу сказать, что у полученного произведения был такой уж расчудесный литературный слог, скорее вынужден констатировать обратное. А ещё наличествовали канцелярит, россыпи не всегда понятных терминов, изобиловали постоянные отсылки на другие параграфы и главы. Но всё вышеперечисленное ничуть не мешало. Ибо в тексте содержалась та самая информация, которую я столь долго пытался получить разными путями.

А именно — тетради поэтапно и подробно до занудства рассказывали, что, когда и кому делать во время патрулирования и между патрулями. И как эти действия координировать, учитывать, систематизировать и направлять. Наконец-то! Не передать, как меня угнетало, что каждый выезд был фактически прыжком в неизвестность, раундом русской рулетки. И вот теперь я наконец-то мог подготовиться! И подготовить, во всяком случае, постараться — других.

Где-то к семи утра следующего дня мне хватило сознательности позвонить в “Дредноут” и предупредить, что я на пару-тройку дней выпадаю из удалённой работы. Захлопнув третий том, я наконец-то почувствовал, что дико хочу есть. Часы показывали полседьмого. На шестом часу следующего утра я понял, что перестаю различать иероглифы. Забрался на койку лишь на одной силе воли. Узнать, сколько я проспал, удалось, только практически вслепую добравшись до раковины: ресницы