Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

На лице Пэк Эён промелькнула едва заметная, почти призрачная улыбка. Она обвела рукой помещение и сказала:

– Давайте возьмем с собой что-нибудь в качестве оружия. Я бы рекомендовала вам молоток или разводной ключ.

– И что мне с ними делать?

– Бейте по всему, что видите. Бросать тоже можно. И лучше всего целиться в голову.

Мой взгляд сам собой упал на маленькую ручную дрель, висевшую на стене. Наверное, сработала профдеформация – дрель казалась знакомой и понятной. Но как оружие она – худший вариант. Куда ею тыкать? От одной мысли меня передернуло. И главное: чтобы пустить ее в ход, придется подойти к противнику вплотную. Да меня застрелят раньше, чем я вообще успею ею замахнуться!

С одной стороны, мне вообще не хотелось брать в руки ничего, что могло бы служить оружием. С другой – я понимал: мне нужно что-то, чтобы противник хотя бы на секунду дернулся и отступил. Но от этого понимания легче не становилось. На душе было скверно.

Пэк Эён тем временем присмотрела себе что-то вроде молотка. Взяла его в руку и несколько раз резко им взмахнула. Молоток со свистом рассек воздух. Потом Эён покрутила молоток еще секунду и, видимо, решила, что сойдет. Наверное, будь противники хоть сколько-то вменяемыми, ей бы и в голову не пришло вооружаться подобным образом.

Пока я в нерешительности разглядывал инструменты и тихо вздыхал, не в силах ничего выбрать, она подошла ближе.

– Знаете, я жил, даже не задумываясь о том, что государство и законы меня защищают. А теперь, когда выживание зависит исключительно от моих собственных способностей, я чувствую себя каким-то… первобытным человеком, – сказал я, сжимая в руке разводной ключ.

Пэк Эён негромко рассмеялась:

– Правда? А я никогда не чувствовала, что меня хоть что-то защищает. Забавно.

– Неужели даже в Корее вы не чувствовали себя в безопасности?

– Ни разу.

Пэк Эён всучила мне разводной ключ и велела им помахать. Я махнул раз пять, представляя, что передо мной кто-то стоит. Понаблюдав за моими попытками, Эён тяжело вздохнула – похоже, я ее не впечатлил.

Не говоря ни слова, она принесла откуда-то пилу – здоровенную, длиной почти с человеческую руку – и велела замахнуться уже ею. Я послушался, но она тут же меня остановила. Значит, пила тоже отпадает.

Эён ушла и вернулась уже с кувалдой и велела:

– Сделайте широкий замах правой.

Я осторожно махнул два-три раза, стараясь не задеть стену и потолок, но Эён только нахмурилась и задумчиво потерла подбородок.

– Я пытаюсь включить оптимизм на максимум, но машете вы плохо. Прямо очень плохо. Любое оружие у вас отберут в два счета. Как только противник увидит, как вы его держите, сразу поймет, что перед ним полный дилетант. Скажите честно: вы хоть раз причиняли кому-то вред?

– Я… стрелял в человека.

Глава 308. Подготовка. Часть 2

– Тогда договоримся так: если удастся раздобыть ствол, его возьмете вы.

Я едва не подскочил на месте и уже собирался возразить, но, рассудив, что Эён и так пошла на огромную уступку, молча кивнул. Она принесла несколько молотков поменьше и велела помахать уже ими.

Представив перед собой человека примерно моего роста, я сжал в руке латунный молоток и, следуя указаниям, принялся махать им сверху вниз, снизу вверх и из стороны в сторону.

Пэк Эён смотрела на меня совершенно отсутствующим взглядом, будто я исполнял ритуальный танец под шаманский бубен. Наконец, когда я совсем выдохся, она остановила меня и устало спросила:

– Что, совсем ничего? Ни один не лег в руку? Вы не почувствовали прилива уверенности? Или, может, ярости?

На полу валялось уже больше десяти разных инструментов. Проглотив вздох, я ответил Пэк Эён едва слышным, затихающим голосом:

– Нет, ничего такого.

Пэк Эён тяжело вздохнула и задала следующий вопрос:

– Ладно. Скажите, вы хоть раз хотели кого-то убить?

– Ну… – Я запнулся. – Вообще-то… да, бывало.

– Тогда представьте, что перед вами такой человек. Назовите кого-нибудь, кого вам до смерти хочется огреть этим молотком.

Честно говоря, я бы предпочел вообще никого не бить. Хотел бы просто выбраться отсюда, и все. Но Пэк Эён ждала ответа, поэтому, немного помявшись, я отвел взгляд и пробормотал:

– Уродов, которые затащили моих близких в секту.

Стоило мне произнести это вслух, как на душе стало чуточку легче, словно часть застарелой обиды наконец вырвалась наружу.

Пэк Эён, выслушав мой ответ, пожала плечами:

– Хм… Обычно в первую очередь называют бывших или мошенников, которые кинули на деньги. Кто еще в вашем списке смертников?

Ответ вырвался у меня почти автоматически, я даже не успел подумать.

– Пьяные водители. Терпеть их не могу.

– О, я тоже. Те еще подонки. Американцы в таких случаях обычно поминают миграционную службу или налоговую. Есть кто-то третий?

– Те, кто в условиях катастрофы, когда нужно сплотиться, пользуются хаосом, чтобы нападать на слабых.

Тех, кто просто насмехался надо мной или недолюбливал, когда я еще жил на суше, я уже и не помню.

– И этих я тоже терпеть не могу. Оказывается, у нас с вами много общего, Мухён. Каждый раз, когда будете замахиваться молотком, представляйте, что бьете по одному из таких ублюдков.

Пэк Эён окинула склад оценивающим взглядом и выудила из угла топорик длиной примерно с руку. Пока она счищала с него пыль, я осторожно положил молоток на пол и вытер о штанины вспотевшие ладони.

Пока я тренировался, спина взмокла от пота – то ли от напряжения, то ли от страха, что инструмент выскользнет у меня из рук и улетит куда-нибудь не туда. Пэк Эён протянула мне топорик в кожаном чехле. Я снял чехол и заметил, что лезвие слегка подернулось ржавчиной, но заточено оно было на совесть.

Стоило мне замахнуться, как Пэк Эён, словно заправский инструктор, принялась сыпать наставлениями:

– Не машите одной кистью, включайте корпус. Зафиксируйте ноги, прокручивайтесь корпусом и бейте всем весом.

– Двумя руками не держите: одной бейте, второй держите дистанцию и следите за равновесием.

– Хотите атаковать – сокращайте расстояние, хотите защититься – быстро отступайте. Самое главное – чувствовать дистанцию между вами и противником.

И все в таком духе.

Пэк Эён была отличным учителем, но проблема заключалась во мне – я был никудышным учеником. Никогда в жизни не державший топора,