Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— А сегодня я хочу спать рядом со своей дорогой женушкой, — язвительно заявил я, вплотную подходя к Галии и наклонился, упираясь руками в подлокотники ее кресла, загораживая путь к отступлению.

— Этого не было прописано в нашем договоре, — абсолютно спокойно ответила она, подняв на меня глаза. 

— Я этот договор придумал, — рыкнул я, теряя терпение. — Я его и отменить могу. 

— Рикард, ты пьян, — попыталась усмирить меня эта несносная женщина. — Хочешь спать здесь — ложись и спи. Я найду себе место на ночь. В конце концов, за мной все еще числятся нижние покои. 

— Я хочу знать правду! — прошипел я ей в лицо. 

— Какую правду? — нахмурив брови, спросила Галия. — Ты там головой стукнулся, когда под землю провалился? 

— Хватит играть со мной, женщина! — прорычал я, выхватывая у нее из рук поделку и кидая ее в камин. — Хватит делать из меня идиота! 

— Да ты и сам прекрасно справляешься с этой задачей, — огрызнулась жена, отпрянув от меня. 

Она смотрела на меня с вызовом и раздражением, но я был уверен, что это всего лишь игра. Желание получить ответы было сильнее голоса разума, который подсказывал, что выяснять подобное стоит более спокойным тоном.  

Но когда бы я его слушал? 

— Я знаю твою тайну, Галия! — выдохнул я ей в лицо, еле сдерживая себя, чтобы не схватить ее. — Поэтому либо ты сама признаешься во всем сейчас же, либо… хуже будет.

Глава 17

Галина

Если бы мне давали по рублю каждый раз, когда мужчина в моей жизни грозился, что мне “будет хуже”, я бы уже купила себе тот красный купальник и еще парео на сдачу. 

Но Рикард, надо отдать ему должное, подал эту угрозу с такой театральной драматичностью, что я даже на секунду впечатлилась. Он стоял надо мной, весь такой с испепеляющим взглядом и раздувающимися ноздрями, будто дракон, который вот-вот чихнет огнем.

“Хотя, почему будто? — пронесся логичный вопрос у меня в голове. — Он ведь и есть дракон!” 

Я откинулась в кресле, сделав вид, что задумчиво изучаю потолок. 

— Хуже? — переспросила я с наигранным безразличием. — Интересно, что может быть хуже, чем сидеть в этой ледяной крепости, притворяться идеальной женой, да еще и знать, что твоя предшественница вела двойную жизнь? Ах да, наверное, оказаться виной всему, что здесь происходит. 

— Что ты несешь? — прошипел он, и его голос приобрел тот самый низкий, звериный обертон, от которого у меня по спине побежали мурашки. 

Не от страха, честное слово. Скорее от предвкушения дальнейшей игры. 

— Я размышляю вслух, милый, — невинно хлопая ресницами, ответила я. — Это полезно для психики. И тебе бы не помешало. 

Он двинулся вперед, и я, как честная женщина, не стала ждать, пока он схватит меня за шиворот. Я выскользнула из кресла с грацией, достойной советской гимнастки на пенсии (ну, почти), и рванула в другую сторону комнаты. 

— Стоять! — прогремел он. 

— Ага, ЩАЗ-З-З! — огрызнулась я, на ходу хватая с туалетного столика тяжелый флакон с духами (бесполезный, безвкусный, но хоть что-то). — Бегу и тапки теряю! В нашем договоре не было прописано, что ты будешь на меня орать, а я покорно это выслушивать! 

Он шел медленно, целенаправленно, отрезая мне пути к отступлению. Его глаза в полумраке светились тем самым золотистым огнем, который сейчас казался менее ледяным и более… напряженным. Я отступила к кровати. Зачем-то. 

— Галия, — сказал Рик хриплым голосом, — я устал от твоих игр. 

— Добро пожаловать в наш клуб! — парировала я, отпрыгивая, когда он сделал рывок. — Но если думаешь, что, поймав меня, ты что-то узнаешь, то ты глубоко ошибаешься. Я сама еще не во всем разобралась! 

Он поймал меня за руку. Его пальцы обхватили мое запястье — жарко, плотно, без возможности вырваться. Я дернулась, но он притянул меня ближе. Наше дыхание смешалось — его тяжелое, разгоряченное, мое — учащенное от адреналина и дикой, искрящейся злости. 

— Говори, — потребовал он и его взгляд скользнул по моему лицу к губам. 

Я это заметила. О, я это прекрасно заметила. 

— А если не захочу? — выдохнула я, пытаясь вывернуть руку. — Отдашь приказ? Прикажешь мне быть откровенной? Это же так романтично, Рикард! Прямо как в старых добрых сказках, где принц угрозами выбивает из принцессы признание! 

— Ты сводишь меня с ума, женщина! — прошипел он, и в этом не было уже чистой ярости. Было нечто другое — густое, терпкое, опасное. Его другая рука поднялась, собираясь притянуть меня еще ближе, но я извернулась и рванула в сторону, волоча его за собой. 

— Вот видишь! — запыхавшись, заявила я, пятясь к камину. — Ты сам не знаешь, чего хочешь! То тебе тихая мышь нужна, то вдруг активную подавай, то ты ее в подвал ссылаешь, то ловишь по спальне, как кот мышку! Определись уже! Может, тебе на самом деле козла в жены надо? Он и блеять будет, когда нужно, и травку жевать — тихо, и по горам скакать может! 

Он издал звук, среднее между рыком и сдавленным смехом, и рванулся вперед. Я юркнула за высокое кресло, используя его как щит. 

— Я хочу правду! — прорычал он, пытаясь обойти преграду. 

— Правда в том, что ты плохо целуешься! — выпалила я первое, что пришло в голову, сама от себя обалдев. (Откуда я знаю? Память Галии, будь она неладна, подкинула смутный, блеклый образ холодного, формального поцелуя у алтаря). 

Рикард замер, как вкопанный. На его лице отобразилось такое чистое, неподдельное оскорбление, что я едва не расхохоталась. 

— Что? — выдавил он. 

— Что слышал! — фыркнула я, пользуясь его шоком, чтобы перебежать к окну. — Деревянно! Без огонька! Как будто печать на документе ставишь! Может если бы ты лучше целовался, твоя жена не была бы такой унылой. 

“Доигралась, бабушка!” — ехидно заметил внутренний голос. 

Потеряв последние остатками контроля, Рик перепрыгнул через кресло (я даже ахнула,