"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Когда подошла очередь браги, к ним за стол присела служанка. Девушки, работающие в трактирах, всегда были благосклонны к Элаю. Вот и сейчас молоденькая подавальщица вовсю строила ему глазки, упорно не замечая, что он не один. Впрочем, солнечная не возражала и как будто вздохнула с облегчением, что кто-то перетянул внимание Элая на себя.

В другой раз он бы прогнал настырную девчонку. Ноющая рана в боку не настраивала на развлечения, но чем презрительнее поджимались губы солнечной, тем сильнее хотелось доказать ей, что и он может нравиться женщинам. Да, чумазой служанке не сравниться с утонченной дочерью солнца, но она молода и недурна собой, а это уже немало.

Элай обвил талию девушку и притянул к себе. Изо всех сил он изображал интерес, краем глаза следя за реакцией Аурики. Но той было плевать. Она, подперев щеку рукой, по-прежнему глядела в зал.

Вскоре он устал от щебета подавальщицы. До чего визгливый у нее голос. То ли дело голос Аурики, похожий на журчание фонтанов Эльфантины. Кожа у служанки загрубела от работы, волосы и платье пропахли дымом. В то время как у Аурики кожа была мягкой точно вельвет, а пахло от нее цветами. Сравнивая девушек, Элай все сильнее разочаровывался в подавальщице. Но чем прекрасней выглядела в его глазах Аурика, тем больше он сомневался, что достоин ее.

Вот девушка его уровня — сидит рядом, прижавшись теплым боком. Она с радостью отдастся ему, стоит только поманить. Жаль, он ее не хочет.

Девушка так утомила Элая, что он сбежал на улицу якобы подышать свежим воздухом. Подавальщица осталась за столом с солнечной, но он не переживал на этот счет. Вряд ли они перекинутся парой слов. Куда сильнее его волновало, как избавиться от назойливой девушки, не обидев ее.

Едва Элай ушел, Аурика повернулась к подавальщице. Она никак не могла понять, что та нашла в ее спутнике. Конечно, девушка, как и он, была низшей, но неужели в забитом гостями трактире не было мужчины симпатичнее? Любопытство толкнуло Аурику на разговор.

— Почему ты выбрала его? — поинтересовалась она.

— Ты спрашиваешь, потому что он твой? — заерзала на лавке низшая. — Прости, мне показалось, вы сами по себе.

— Так и есть, — кивнула Аурика. — Мы вынужденные спутники, это не продлится долго. Чем он привлек тебя? Он неучтивый варвар, грязный и оборванный. Ни манер, ни этикета, ни приличий. Едва ли он умеет читать и писать.

Служанка слушала ее с открытым ртом, а когда Аурика умолкла, расхохоталась.

— О боги, — сказала она, отсмеявшись, — ты серьезно? На кой этикет в наших краях? Пусть вельможи в столице кланяются друг другу хоть до посинения, я все равно выберу такого как Элай.

— Но почему?

— В отличие от напомаженных неженок из высшего общества, он настоящий мужчина. Сильный и смелый. За ним будешь как за каменной стеной. Такое сейчас редкость.

— Но ведь он не красив, — заметила Аурика.

— Оглянись, девонька, — хмыкнула низшая, — кто в этом зале сравнится с ним. Мужская красота она не в гладкости кожи или пышности волос. И уж точно не в томных очах. Она в крепких руках, в натренированных мышцах, в колючей щетине на щеках.

— Но как же шрам? По-твоему, он не уродует его?

— Когда это мужчину уродовали шрамы? — отмахнулась низшая. — Они — подтверждение его мужественности. Значит, не боится драки. В случае чего и за себя, и за подругу постоит. Не даст в обиду.

Аурика потрясенно покачала головой. Послушать служанку, так Элай — предел совершенства и мечта каждой девушки. Странные у низших вкусы. Впрочем, сама девчонка тоже не блистала красотой. Может, она обратила внимание на Элая от безысходности. Это самый очевидный ответ.

И все же у Аурики не получилось выкинуть из головы слова низшей. Элай вернулся, и она против воли присматривалась к нему, ища то, о чем говорила подавальщица. Пожалуй, в силе ему не отказать. Он был вдвое шире Лоредана в плечах, хотя ее мужа нельзя было назвать субтильным. Но если Лоредан походил на изящную скалу, то низший напоминал гору.

Едва войдя в зал, Элай почувствовал перемены. Аурика странно на него смотрела. Злилась? Не похоже. Но и дружелюбным взгляд не назовешь. Все-таки подавальщица что-то сболтнула. Элаю стоило усилий сдержать гнев и не выпихнуть болтушку из-за стола немедля. Но при первой возможности он избавился от нее, послав на кухню за брагой.

Как только девушка скрылась, Элай велел Аурике идти в комнату и сам отправился следом. Если служанка умная, поймет, что это означает «нет».

Они поднимались по узкой лестнице. Двоим на ней не разойтись, а потому впереди шла Аурика, он следом. Юбка солнечной струилась за ней шлейфом, точно была не из грубой ткани, а из шелка. Поразительно как вещи преображались, стоило Аурике их коснуться, а ее присутствие превращало любую лачугу в дворец.

Юбка дразнила его. Элай протянул руку, коснулся фалд. Ткань скользнула по пальцам. Руки вдруг сделались тяжелыми и непослушными. Неудовлетворенное желание дрожью растеклось по телу.

Остаток пути прошел как в тумане. Элай с трудом соображал, где находится. Все его мысли поглотила Аурика. Желание обладать ей давило на него болезненным грузом. Под его весом не вздохнуть толком, не расправить плеч. Его влекло к Аурике, как лодку влечет к водопаду. В любой момент он рисковал сорваться, рухнуть в водоворот исступления, где уже не отдаешь отчета действиям. Сила воли — та тоненькая нить, что удерживала на пороге пропасти — натянулась и вот-вот грозила порваться.

И тогда он сделал единственно возможное и правильное — сбежал. Вопреки опасениям за жизнь солнечной он бросил ее одну. Сейчас для нее безопасней вдали от него. Наказав девушке не покидать комнату, пока он не вернется, Элай спустился в едальню, где его ждала служанка.

Она обрадовалась его появлению, и Элай, выпив залпом брагу, повел ее в подсобку. Девушка по-прежнему не вызывала у него эмоций, но томящееся в теле желание необходимо было излить. Подавальщица вполне для этого годилась.

Он не запомнил ее имени, хотя она повторила его, задирая юбку в подсобке. Она щебетала что-то еще. Раньше он бы заткнул ей рот поцелуем, но сейчас ему не хотелось узнавать вкус ее губ. Скорее всего, это смесь из пива и жареной картошки. Пусть уж болтает.

У нее было податливое мягкое тело. Пышная грудь сама ложилась