"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Ты задаешь глупые и в то же время неподъёмные вопросы, — тяжело вздохнул мужчина. — Шанс на победу есть всегда. Но в схватке против него и нас, я бы всё равно поставил на парня. Он слишком непредсказуем и строптив. Ты думаешь, владыки Инферно вели бы себя перед ним столь смиренно, если бы не чувствовали опасности? Нет, Вив, демоны знают что-то, чего не знаем мы. Он и вправду избавился от Волчьего Короля? Известно каким образом?

— Доподлинно неизвестно, — поморщилась Кальн-Сарин, — иерихонцы молчат. Но помимо Юннара в Инферно пали многие другие служители, и в число сильнейших погибших входит не только Волчий Король, но и Горевестник, Ночная Коса, Бездушный. Если молва не лжёт, то Тания и Вендигал едва унесли от него ноги, Уллусу же и Недробимого он отпустил добровольно. А вчера он только кулаками и при помощи лишь ОДНОЙ стихии на глазах у всех у подножия Храма забил до смерти Меркара. Во имя Небес, Хаймон, ты бы слышал его! — голос Кристальной Ведьмы внезапно задрожал от волнения и поверх уже существующего полога, она наложила еще один. — Ты… ты не представляешь, что он вчера говорил Нергалу. Он угрожал ему. Угрожал оберегу в лицо, Хаймон! Будто он и не бог вовсе, а всего-навсего… обычная помеха. И знаешь, что самое пугающее? Как ни крути, парень говорил правду, но что Магнус Ткач, что сам Нергал — оба стерпели оскорбления.

Аванон слушал женщину молча, однако как бы он ни держался, но слова отмеченной заставили задуматься.

— И после этого ты спрашиваешь справлюсь ли я с ним? — поддел голубокровный служительницу.

— Почему всё так, Хаймон? — удрученно шепнула женщина, растеряно качая головой. — По нашим меркам Ранкар совсем… мальчишка. Лет через десять он мог бы стать величайшим воителем всего Вечного Ристалища. Он бы…

— Сомневаюсь, Вив. Очень сильно сомневаюсь, — мягко перебил полубог собеседницу. — Ты действительно думаешь, что ему позволили бы? Считаешь, что такой как он стал бы служить? Вспомни Великую Сотню! Вспомни в каком положении он тогда находился. Что сделал Арес? Что сделал Видар? Что сделала Ивора Фиан? И что сделала ты и Вендигал? Да парень еле живой выбрался на арену для сражения! Пока ему метали ножи в спину, он непоколебимо всех защищал! А что по итогу? Ради защиты его вынудили отречься от дома. Он отрёкся от близких. Отрекся от почестей и славы. Отрекся от всего и всех ради чего?

— Ради… любви, — с явным трепетом в голосе прошептала Кристальная Ведьма отрывистом тоном, а затем она на пару с Аваноном устремили взгляды на бывшую валькирию, которая с обожаемым видом не сводила глаз со сражающегося на полигоне Ранкара. — Да, Хаймон, ты полностью прав. Оберегам проще нацепить поводок и использовали его по-своему усмотрению. Скажи честно, Хаймон, я ведь тоже на поводке, да?..

— Прости за прямоту, но цепь Темиды не так натирает шею, как цепи Ареса и Танатоса. Кстати, что с Иманией? Как она? Я давно ничего не слышал о Хаззаках. Ходит молва, что Несмертная…

— … отреклась, — могильным тоном прошептала Вивиан. — Она первая за последние несколько сотен лет, кто добровольно отреклась от покровительства. Если молва не лжет, то ей здорово досталось. Откат оказался страшно губительным. Ты бы видел её, Хаймон. Зрелище не для слабонервных. А с тем учетом, что и Дэймон сейчас лишь тень себя прошлого, то им очень и очень худо. Если бы не Кайса и не её заступничество, их бы сожрали остальные. Хотя Ян Мараал и моя сестра тоже им помогли, как и некоторые иномирцы. Но даже так я завидую им, — с болью на лице буркнула женщина. — Они остались верны себе. Они не предали…

Впервые на своей памяти Хаймон Аванон видел Кристальную Ведьму столь подавленной и растерянной. Однако стоило ему отвести лицо в сторону полигона, как его глаза тотчас закатились от нахлынувшего раздражения, ведь прямо сейчас к барьеру стремительными темпами приближалась хрупкая девичья фигурка.

— Рухнуть Небесам к полудню! Она-то чего там забыла?

* * *

— Ну же, Илай, вставай, — тихо рассмеялся я, то и дело носком ботинка пытаясь растормошить распластавшегося у границы барьера голубокровного. — Ты же сам хотел сразиться, так что поднимай задницу!

— Говорю же… в зад меня поцелуй! Всё, с меня… хватит, — устало пропыхтел он, лёжа лицом в пыли и прикрывая обугленные штаны руками. — Другого дурака ищи! Эйсона, например! — вдруг спохватился Баламут, неторопливо упирая локти в землю и с тяжелым вздохом перекатываясь набок, а затем и вовсе запрокинул руку за шею словно находился на пляже. — Надеюсь… надеюсь он скоро должен прибыть.

На миг воцарилась молчание. Правда продлилось оно до того самого момента, пока я не присел перед другом в позу лотоса, а через секунду слева от меня и Илая образовалась неуловимая маленькая тень, которая лишь частично заслонила нас от восходящих лучей Сиги и Меры.

— Так это о тебе все без умолку трещат во дворце, да? — раздался звонкий девичий голос у самого уха. — Если честно, то я представляла тебя более грозным и страшным. И ты должен быть выше. Гораздо выше. Примерно, как папа. А ты похож на бледного доходягу!

От подобного напора я невольно опешил и приподнял голову, а от прозвучавшей наглости Илай зашелся в глубоком кашле.

Каковым же оказалось моё удивление, когда перед собой я увидел курносую девочку-шатенку лет двенадцати в тренировочном костюме, черты лица которой вопили о принадлежности к основной ветви дома Аванон. На несколько долгих секунд над полигоном воцарилось неловкое молчание. Вот только голос девчушки звучал очень громко и вскоре до моих ушей донеслось веселое ржание бывших смертников. Впрочем, смеялись не только они, смеялась и вся женская половина моей свиты, включая Фьётру.

— Хочешь со мной сразиться?

Кашель Илая стал походить на кашель смертельно больного, а глаза его вот-вот норовили вывалиться из орбит.

— Ты… ты совсем, что ли, свихнулась⁈ — сквозь утробный кашель отрывисто прохрипел Баламут, крутя пальцем у виска. — Жить надоело? Сражаться она хочет! Помни с кем говоришь, соплячка! Да Ранкар просто мимо пройдет и от тебя уже ничего не останется.

— Илай, это что за маленькое… кхм… чудо?

— Какое к демонам… чудо? — возмутился тот, глядя на свирепо сопящую пигалицу. — Это же основная головная боль отца и по совместительству моя сестра Ника. Тебя кто вообще пустил сюда, малявка?

— Сам ты малявка! — взорвалась девчонка с