"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

Так и порешили. И пока Кондрат бегал узнавать по поводу шахты, а Дайлин опрашивала тех, кто мог о ней знать, Цертеньхоф остался с шахтёрами, поочерёдно вызывая к себе тех, кому удалось поработать на прошлой шахте. И в конце дня они вновь встретились в комнате, чтобы обсудить результаты.

Начал Кондрат.

— Шахта действительно была переоткрыта бароном девятнадцать лет назад. В пятьдесят шестом. Но всплеск смертей начался только через два года. Шахта проработала десять лет, и ещё два года после закрытия люди продолжали умирать.

— Словно они чем-то болели… ­— пробормотала Дайлин.

— Мы именно об этом и подумали, — кивнул Цертеньхоф.

— Стоп, погодите-ка, но мы же там были! Кондрат, мы были в тех шахтах, а это значит…

— Это ничего не значит, — ответил он. — Мы были там всего ничего. Людям требовалось года два, чтобы умереть от чего-то, поэтому один день вряд ли что-либо изменит.

— Ладно, а от чего они умирали?

Цертеньхоф и Кондрат едва удержались, чтобы не пожать плечами.

— Думаю, наш патологоанатом скажет, — предположил Цертеньхоф. — Не зря же его прислали.

— Это если они были из шахты, чему у нас прямых доказательств нет, — напомнила Дайлин.

— Но пока всё сводится именно к этому, — ответил Кондрат и посмотрел на Цертеньхофа. — Что у тебя?

— Негусто. Единственное, что могу сказать — шахтёры действительно чем-то болели и многие действительно были приезжими. Несчастные случаи были, но в меру. А когда начались смерти, многие особо суеверные отказались идти на работу. Они говорили, что шахта проклята. После того, как шахту закрыли, кто-то уехал, кто-то перебрался на новую или другие.

— Это речь идёт про второй раз, когда открыли? — уточнил Дайлин. — А что насчёт первого?

— А я не нашёл таких, — пожал тот плечами. — Может и есть, но надо поднимать списки.

— Это можно, — кивнул Кондрат. — Уверен, если не в кабинете Жангерфера, то где-нибудь в ратуше сохранились документы, где есть списки работников.

— И тем не менее, что там была за болезнь? — не унималась Дайлин. — Да и если была, зачем было избавляться от трупов, я не пойму? Несчастные случаи на таких предприятиях обычное дело. Разве чтоб шахту не закрыли, я не знаю?

— Кстати, как вариант, — посмотрел Цертеньхоф на Кондрата. — Открывать шахту — это дело непростое. Совсем не простое и совсем не дешёвое. Так что как вариант. А едва стало понятно, что там действительно какая-то хрень происходит, выбора не осталось.

— Ладно, Дайлин, какие у тебя новости?

— Да никаких, всё, как и прежде, ­— пожала она плечами. — Проклятая пещера, злые духи, смерти людей и целых семей.

— Тех, которые работали на шахте, — закончил Кондрат.

— Именно.

— Принесли какую-то заразу, — предположил Цертеньхоф. — И вряд ли это была простуда. По крайней мере, я ни разу не слышал, чтобы ей заражались два года, а потом умирали. Но что точно, Жангерферы не могли не знать об этом. Только с их приказа могли как открыть, так и закрыть шахту. А значит…

— Понятно, что они в курсе…

— Нет, я о том, что кто-то просто отомстил за то, что они не сделали это раньше или попытались сделать это снова.

Да, этот вариант Кондрат тоже рассматривал. Проблема лишь в том, что доказательств не было вообще никаких. Можно копать в этом направлении, но как бы не получилось, что всё это время они долбились в совершенно не том направлении. Ладно шахты, там слишком много совпадений, но здесь они слишком далеко загадывают.

* * *

Они дождались вердикт Бампса уже на следующий день. Дайлин могла говорить об этом человеке всё, что угодно, однако нельзя было отнять у него определённый талант, которому бы позавидовали многие.

— Вы провели здесь всю ночь? — спросил Кондрат, когда они спустились в морг.

— Нет, я же не болен, — хмыкнул он. — Только два дня. У вас были успехи?

— Ну мы… — начала было Дайлин.

— Отлично, тогда идёмте, у меня есть новости, — произнёс он, не дослушав её.

Надо было видеть лицо Дайлин, которая, казалось, была готова броситься за ним и задушить. Да, некоторые гении такие. Конечно, его гением называть было рано, и тем не менее задатки, определённые у него были.

— Итак, как вы видите, — обвёл он рукой дальнюю часть секционной, — я разделил все кости на три части. Первая — самые старые, которые уже начали разрушаться. Вторая — чуть помоложе. Ну а третья — самые свежие, я бы сказал, недавние.

— Точный возраст вы смогли определить? — спросил Цертеньхоф.

Бампс вздохнул.

— Я кажется ясно сказал, что раскидал их по старости. Старше и младше. Чего не понятного? Мог бы раскидать по годам — так бы и сделал, — грубил он не только Дайлин. — Но вернёмся к делу. Я посмотрел тут, посмотрел, и могу сказать, что где-то около тридцати процентов — это метисы, ещё тридцать — южане и сорок — ангарцы. Среди самых старых костей больше всего именно ангарцев, но в двух других группах больше уже метисов и южан.

— Самая старая группа — самая большая? — уточнил Кондрат, разглядывая коллекцию костей.

— Я бы так не сказал. Скорее старая и средняя возратсная группы по количеству одинаковы, а вот свежих костей действительно заметно меньше. Так, о чём я… а, да, по расам понятно. По полу. Тут практически одни мужчины, но встречаются и женские кости. Я насчитал здесь двенадцать женских комплектов костей. Немного, но они есть.

— Можно определить, были ли они шахтёрами или нет? — спросил Кондрат.

— Ну вообще это сложно сделать, если честно. Есть общие признаки, но не более. О, точно, насчёт костей, я ещё кое-что интересное обнаружил! У схе у них есть одна занятная странность. Вернее, у большинства.

— В чём странность? — спросил Цертеньхоф.

— Я осматривал кости и заметил, что, как метко заметила мисс Найлинская в прошлый раз, тут у большинства есть признаки блотуосизма. В этом нет ничего необычного, люди им болеют, да, но здесь это встречается, как я погляжу, ну слишком часто. Отсюда не только наросты на костях, но и их хрупкость. Я бы сказал, что чуть ли не все восемьдесят процентов были