"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

— Из-за чего?

— Я не знаю. Никогда с таким не сталкивался. Обычно у шахтёров наблюдается хрупкость костей, да, есть такое. Но это связано как-то с их трудом под землёй. Но чтобы развивался в таких масштабах блотуосизм…

— Какая-то болезнь? Может зараза провоцирует это? — предположила Дайлин.

­— Может быть, всё может быть. Мы до сих пор не знаем, с чем это заболевание связано, но вполне возможно, что какой-нибудь вирус. Обычно блотуосизм выявляется всего-то у одного из ста человек, прямо страшно смотреть на них, а тут столько.

Разрастание костной ткани…

Кондрат был уверен, что будь это его мир, там бы первые же исследования нашли бы причину. А здесь…

Если отталкиваться, что они шахтёры, что их погубило в шахтах? Какие-то неизвестные им бактерии? Вирусы? Или может испарения? А может это было действительно дух, которые наложили на них проклятие? В конце концов, он сам был свидетелем того, что сложно было описать и невозможно поверить в здравом уме. Места, будто из других миров, твари, созданные в прямом смысле магией, и существа, которые не иначе, как духами, ты не назовёшь.

Кто сказал, что здесь не может быть точно так же? Проклятие, которое медленно убивало тех, кто нарушил покой духов? Как раз медленно травило шахтёров, пока не достигало в течении двух лет критической массы и не запускало процесс разрастания костей, словно при… словно при…

И Кондрата осенило. Внезапно всё сложилось. Сложилось так, что объясняло все странности. И почему об этом они не подумали сразу? Но как именно подтвердить его теорию? Как подтвердить, что это именно то, о чём он думает, а не духи или какой-то смертоносный вирус.

— Я знаю, что нам нужно делать, — произнёс он, привлекая всеобщее внимание.

— Что? — спросила Дайлин, опередив остальных.

— Нам нужно провести эксгумацию.

Глава 19

— Эксгумация? — переспросил Цертеньхоф. — Зачем?

— Я знаю, как подтвердить или опровергнуть, что эти тела связаны с той проклятой шахтой, — повторил Кондрат, окидывая взглядом остальных. — Надо найти тех, кто там действительно работал. У нас есть достоверные списки шахтёров, которые работали в той шахте и умерли якобы от проклятия. Раскопаем и сравним кости. Если болезни костей будут одни и те же, значит они все работали в одном месте. Если нет, то значит наше предположение, что кости и проклятая шахта как-то связаны, неверно.

Все переглянулись, и Бампс первый нарушил тишину:

— М-м-м… хорошая идея. Если они работали в одном месте и подвергались какому-то губительному влиянию, то и заболевания должны у них быть одинаковые. В нашем случае, блотуосизм.

— У нас есть разрешение на эксгумацию? — спросила Дайлин.

— Конечно есть, я даю, — хмыкнул Бампс. — Идёмте.

— А у вас есть такое право? — уточнил Цертеньхоф.

— А его кто-то будет спрашивать, если мы всё докажем?

Кондрат не любил такой подход. Именно под этим соусом можно было творить всё, что угодно, ведь это ради всеобщего блага и так далее. Но все уже направились к выходу, и, немного посомневавшись, Кондрат пошёл за ними. Сейчас подобные нравоучения были ни к месту, да и, если уже брать по закону, они имели право на некоторые действия, если это напрямую связано с безопасностью империи. А здесь…

Прихватив лопаты и захватив списки из ратуши, которую сейчас переворачивали верх дном ревизоры, вчетвером они направились на кладбище буквально за городом в лесу. Под это место не стали вырубать лес, хоронили прямо меж деревьев, пробиваясь сквозь их паучьи корни на глубину, где не раскопают тела животные. Теперь им требовалось сделать то же самое.

Было необходимо сразу несколько тел, чтобы точно исключить возможность ошибки, поэтому Кондрат, Цертеньхоф и Бампс начали копать. Не копала только Дайлин, которая, как девушка, стояла в стороне и наблюдала, облокотившись на дерево.

— А если не выйдет? — спросила она.

— Значит тела не из шахты и барон с этим никак не связаны, — пропыхтел Кондрат.

— Ты уверен, что они действительно должны будут иметь такие же кости с такой же болезнью? Просто я слышала, что есть люди иммунные к некоторым болезням там, могут быть невосприимчивы и так далее.

— Абсолютно.

Потому что иммунитета к радиации ни у кого пока что не развилось, если ты не бегаешь на шести лапках и не можешь прелесть в щель в два раза меньше, чем ты сам. И именно радиация стала причиной смерти тех людей. Слишком много признаков говорило именно об этом.

Первое — Кости. От радиации, если Кондрат не ошибался, развивался рак костей. Там ведь тоже раковые клетки разрастаются, как сумасшедшие, и при этом становятся хрупкими. Чем, то, что они видели, не рак костей?

Второе — время. Если фон в шахте невысокий, то потребуется время, чтобы вся эта грязь накопилась в организме и вызвала необратимые последствия. Как раз за два года работы и появились жертвы.

Третье — место работы. Шахты. Кто знает, не откапали ли они там уран? А если их ещё и подмывает, размывает породы, то там ведь и фон будет выше.

И четвёртое — проклятие. Радиация, тихий убийца, которого ты никак не обнаружишь, но который будет неизменно тебя травить до страшных последствий, которые закончатся смертью. Чем не проклятие? Особенно когда здоровый человек внезапно начинает чахнуть, буквально разваливаться на глазах. А если принесли ещё и какой-нибудь сувенир с собой из шахты, то уже вся семья будет под угрозой.

Они с трудом пробивались до могил сквозь твёрдые корни и плотную землю, которая в некоторых местах была как камень. Дайлин даже приходилось бегать за топорами, чтобы была возможность добраться до гроба. Они даже не вытаскивали их наружу, Бампс, явно не обременённый какими-то суевериями или моральными терзаниями, ломал крышки гробов, после чего доставал наружу кости. За таким занятием их застала какая-то бабушка, на возмущения которой он крикнул:

— Специальная служба расследований, проваливай отсюда, старуха, пока не села на остаток лет в тюрьму!

По итогу к вечеру они откапали пять тел, кости которых Бампс разложил здесь же.

— Итак… — пробормотал он, — что я хочу сказать…

— Они больны? — сразу спросил Цертеньхоф.

— Ну теперь-то они точно не больны, но раньше… Так, вот этому товарищу проломило голову в лобной доле, так что он умер