Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

— Но продолжаешь вести с ними дела?

— Пока это в наших интересах. Да и хочется знать, чем все закончится.

— Похоже, вы сделали ставку на выжидательную тактику.

— Уж кто бы говорил. Чемпион по выжиданию среди нас — это ты.

Склоны горы были покрыты лесом, садами, виноградниками и пастбищами, где паслись коровы, козы, кони, овцы и иная живность. А среди деревьев в хаотичном порядке — разбросаны виллы, некоторые из которых были столь велики, что правильнее было бы их называть дворцами. Абсолютное большинство жителей Марса не видели и не могли увидеть подобного пейзажа.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю. 15 лет выжидания, чтобы нанести точный и расчетливый, а главное — своевременный удар бедным Радикалам.

— С учетом того, какие активы они контролируют, бедными их точно назвать нельзя.

— Это, кстати, отдельная проблема. Но сейчас речь не об этом.

Беседа проходила в яблоневом саду. Невысокие деревья широко раскинули ветки, покрытые темно-зелеными листьями и крупными красными яблоками. Аквамариновое небо заката было украшено серебряным листиком восходящей луны — это был Деймос. Двое сидели в плетеных креслах беседки, полностью скрытой в тени деревьев.

— Согласен. Что вообще они там ищут? — вопрос принадлежал Гирику Писему. Хотя большинство жителей Столицы и не могли увидеть яблоневый сад собственными глазами, но данного человека видели регулярно. Видный деятель Федеративной партии имел широкую популярность в народе, особенно среди военных. В далеком прошлом — адмирал, начальник Штаба флота, последние 20 лет всегда был при власти. Череда назначений и выборных должностей впечатляла: советник по безопасности, министр МОЗП[1], канцлер парламента Сол, а ныне — сенатор Федерации. Настоящая же должность мистера Писема все эти годы не менялась: секретарь исполнительного бюро Федеративной партии. Также не менялась его неформальная роль в партии: казначей. Педантичность, приобретенная за годы службы во Флоте, полностью раскрылась в этом качестве — финансы партии пребывали в полном порядке, несмотря на обилие серых схем и значительный процент нелегальных операций. Уличить казначея в нечистоплотности не могли даже аудиторы, регулярно присылаемые фракцией Радикалов. А уж больших недоброжелателей сенатора невозможно было найти.

— С их слов, там есть артефакт неведомых пришельцев. Более мощный прыжковый двигатель.

— Это же очевидная чушь!

— Считаешь, такого не может быть?

— Разумеется. Нигде никаких следов этих загадочных пришельцев, а там для нас, точнее — для них, припрятали целый двигатель. Самому не смешно?

— Про следы ты не прав, некоторые есть. Аэлла-1 хотя бы. Но я разделяю твои опасения.

— Если разделяешь, то поймешь и вывод: тебе просто морочат голову!

Собеседник Гирика был также не молод, возраст приближался к 80 годам, хотя выглядел он на сорок. Звали его Айзек Паламос, вице-спикер сената и генеральный секретарь Федеративной партии. В отличие от собеседника, у него за спиной не было многих лет службы в армии или флоте. Мистер Паламос был потомственным функционером, карьеристом и олимпийцем.

— Меритократы долгое время ведут эти поиски, почти 30 лет. И сейчас пребывают в полнейшем возбуждении, они явно напали на след. Почему бы им не найти этот двигатель?

— Давай представим, что ты нашел ансибль. Наш, человеческий. Нашел лично, без бригады научных специалистов, без сферы, где описана теория, и даже без инструкции. Как скоро ты поймешь, что это и как работает? Или хотя бы, как им воспользоваться?

— Честно? Никогда.

Мистер Писем тяжело вздохнул:

— Вот и ответ. Сколько лет мы пытаемся понять происходящее на Аэлле-1? Сто? Сто пятьдесят? Так с чего ты решил, что эти талантливые ученые (и я сейчас без иронии) смогут понять, что нашли именно двигатель? Не запустить, не произвести второй такой, а просто понять?

— Аэлла-1 давно перестала быть тем, что от нее ожидали. Ты прекрасно это знаешь.

— Знаю.

— Признайся честно, уважаемый Гирик. План, взлелеянный Меритократами, ты тоже решил похоронить в залпах линкоров?

— Иногда мне приходит в голову такая мысль.

— Очень прошу тебя, как друга. Воздержись от любых подобных акций. Мы с трудом переварили твою прошлую выходку, повторение вызовет… гхм… большое неодобрение в правлении Клуба, — слово «клуб» было произнесено таким тоном, из которого явно следовало — речь не о гольфе. Бюрократ и потомственный олимпиец с подобным пиететом мог говорить лишь об олицетворении абсолютной ценности в его мировоззрении, а именно: о Власти.

— Победителей не судят.

— Это работает только один раз. И вообще, чего хотят Меритократы? Всего лишь убраться куда подальше. Пусть даже и заберут с собой пару миллиардов людей… или сколько им надо? — было бы логично заглянуть в сферу, уточнить цифру, но Айзек даже не пытался это сделать. Сферы в Олимпии не было, а конкретные цифры должны знать помощники, секретари и референты.

— И мы в итоге придем к тому, что затевали Радикалы. Кстати, я до сих пор считаю, что оставить под их контролем вторую кольцевую фабрику было ошибкой.

— Но первая контролируется вами.

— И вами.

— И нами. Хороший баланс интересов получился.

— Вернемся к нашим друзьям. Они нас обманывают, там нет никакого двигателя.

Вместо ответа, Айзек неопределенно пожал плечами.

— У тебя ведь есть там агент? — вопрос Гирика прозвучал как утверждение.

— Есть, и у тебя тоже. Причем, целый адмирал в отставке.

— Это была его инициатива, я не препятствовал.

— И все наши конкуренты тоже слетелись: эти (палец Айзека указал на информационный планшет), и те (указал вверх, на Деймос).

Собеседник Айзека покивал головой и решил сменить тему:

— Допустим, они действительно что-то найдут. Допустим, смогут понять что. Допустим… хотя нет, неправильное слово… мы точно получим полную информацию всего найденного, и наши идеалисты уберутся на Аэллу-1 и далее на свои новые планеты. Что тогда?

— Ты хочешь узнать, какова судьба Человечества?

— Не так глобально. Каков ваш план?

— Наш план и судьба Человечества — практически синонимы.

— Хорошо, хорошо. Я не спорю. Расскажи мне о плане и судьбе.

Айзек подал знак слуге, чтобы тот принес напитки, и он молниеносно появился с подносом: парой кувшинов и бокалами. В первом кувшине был яблочный сок, а во втором — самый дорогой напиток: земная вода.

— Не буду повторять все банальности, что человечество в тупике, что мы потеряли смысл в развитии, что продуцируем все больше и больше бездельников вместо направления усилий на масштабное освоение космоса.

— Это вовсе не банальности, а