"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

их воли. Потомственные ювелиры Малинины знали особые хитрости ковки и составы, в которых выдерживался камень. Но после смерти отца Николай зарекся участвовать во всей этой чертовщине. Магия? Вампиры? Составы? Да какой здравомыслящий человек поверит в подобную чушь? Мы с Николаем сошлись на том, что организация «Охотники» прикрывала сказками криминальные делишки. Возможно, убирала неугодных на заказ. Записи матери не стоило понимать буквально, скорее всего они содержали шифр. Лучший друг мчал меня по улицам навстречу ветру. По телу разливалась легкость, ведь неприятный груз полученного наследства перестал тяготить. Я понял, что та женщина никогда не была матерью. Ее жизнь принадлежала ей и той организации. А ребенка действительно стоило держать подальше от подобного. Не одобрял, но сложившаяся картина сняла напряжение с вопроса. Зато сердце щемило с новой силой при мыслях о совершенно другой женщине — об идеальной гибкой красотке из паба. Ветер сдувал их, растягивая шлейфом за спиной. И складывал в удивительную мелодию, напоминающую ее голос: «Разочаруешься!» И я гнался за ним, как гонится кот за собственным хвостом. Яркие листья кружили по широкому проспекту. Лучи заходящего осеннего солнца скользили вдоль крыши старого здания местной академии. Я притормозил сбоку от входа и ждал, когда из-за угла появится вишневый Boulevar — ребячество. Но я сходил с ума! Как никогда! Сирена приближающейся скорой помощи выдернула из мучительного наваждения. Машина подъехала к самому крыльцу. А у меня в груди появилось теплое покалывание, совсем не связанное с девушкой на ярком мотоцикле. Оно преследовало меня с детства. В такие моменты я верил, что мать вспомнила обо мне и отправила сигнал в самый глубокий уголок. Душа жалась поближе к сердцу и трепетала, как если бы нашла недостающий кусочек, родственную половинку, светлую и любящую. Внезапно тело окатило нешуточным жаром, лоб покрылся испариной. Ссадину на шее пощипывало. Показалось, что пора прилечь. — Зеленка — всему голова, — припомнил вслух бабушкины слова и проложил маршрут к аптеке.

Глава 5. Все веселее и веселее

Элис: лаборатория Выходной после бала прошел как в тумане. Мы с Лизой побывали в отделении полиции. После того, как ударника и двух второкурсниц увезла скорая, нагрянули хранители правопорядка. Но у нас не нашлось ни одного доказательства причастности Белоусовой к происшествиям. Как только девица с простреленным черепом рухнула на пол, Белоусова подскочила быстрее, чем я осела на ослабевших ногах. К горлу подступила тошнота. А однокурсница выудила из-за пазухи бумажный пакетик с розоватым порошком и осыпала неподвижное тело. Нагнулась, чтобы коснуться поверженного врага кулоном, и тут же отпрянула, уворачиваясь от паров. Да-да! И одежда, и плоть стремительно таяли, выделяя в воздух густой пар! Неожиданная реакция активировалась украшением?! Мои знания химии пошатнулись. И хорошо, что я уже сидела на полу, а то бы рухнула плашмя. Неужели камень мог послужить катализатором? Но вещества ведь даже не в растворе! — А ну, дай сюда! — рыкнула Белоусова, выводя меня из заторможенной задумчивости. — Вот еще! — возопила Лиза, не желая отдавать смартфон, на котором все это время шла запись. — Руки прочь! — Отдай по-хорошему, — пригрозила Белоусова. — Иначе, я заберу силой! — Ты напала на нас на набережной! И теперь убила эту, — Лиза кивнула на пол, где почти не осталось следов преступления. — Радуйся, что жива, — отрубила Белоусова и ловким движением выбила устройство из рук подруги. Я схватила нахалку за ногу и дернула, что было силы. Белоусова не ожидала подвоха и рухнула прямо на испаряющуюся кучу, теперь больше похожую на взбитые сливки с ягодным вареньем. Смартфон подруги полетел вперед и ударился о металлическую боковину лавки. По экрану поползла грубая паутина трещин. — Виииии! — заверещала Лиза. — Мать вашу! — взвыла одновременно Белоусова, по уши измазавшись в неприглядной мешанине. Лиза на коленях обползла жижу и завладела смартфоном прежде, чем Белоусова успела опомниться. Но тщетные попытки пробудить его к жизни окончательно расстроили подругу. Она снова взвизгнула и в прыжке накинулась на виновницу безобразия. В этот же момент в аудиторию заглянул мужчина в форме с погонами. — Я — пострадавшая, — не растерялась Лиза, взобравшаяся верхом на Белоусову, и повернулась расцарапанной шеей к полицейскому. — Вот! Пенные останки закончили испарение, зависнув мутной пеленой под далеким потолком. Пол аудитории не сохранил ни намека на недавнее убийство! В отделение мы ехали вместе, как самые подозрительные во всем здании. Измазанные в крови, раненые, а еще вооруженные до зубов! Но за Белоусовой тут же приехал ректор. Максим Андреевич показал что-то дежурному, перекинулся парой слов со следователем и без лишних вопросов забрал самую опасную из нас. Лилия высоко вскинула подбородок, презрительно покосилась на меня, на Лизу и с завидным высокомерием выплыла из участка. Каблуки лишь помогали ее походке, ничуть не мешая плавным движениям. Я же печально вздохнула по оставленным в гардеробе кроссовкам. Ректор поместил оружие, что изъяли у Лилии при задержании, в кожаный чемоданчик, где под каждый ножичек имелось специальное углубление, и невозмутимо вышел следом за своей протеже. Неужели они и правда родственники? Мне вдруг так захотелось вцепиться зубами в холку противной однокурсницы и завыть! Что Лиза сочувственно тронула меня за руку и пошевелила бровями, видимо считала намерения по моему лицу. Хорошо, что мы с подругой сидели на соседних стульях, а то бы я действительно бросилась вдогонку. Подруга у меня все-таки самая лучшая! И никакие мужики не встанут между нами! Мы отвечали на вопросы. Случай на набережной следователь, конечно, тоже припомнил. Но стоило заикнуться об убитой вампирше — да-да, пришлось называть девушку именно так, ведь она кусалась, хоть и не очень сильно — как вопросы закончились. — Вот, у меня есть доказательства! — Лиза опять повернулась шеей к полицейскому. — И прошлую пострадавшую тоже кто-то куснул! — Да надоели уже ваши косплеи и прочие маскарады, — выплюнул следователь и стукнул кулаком по столу. Он был мужчиной в возрасте с блестящими залысинами, и из его уст заимствованные слова казались скользкими, неудобными и неприятными. — Она вспенилась! Какие уж тут маскарады? — не унималась подруга. — Как мне надоели химики, — пожаловался он коллеге за соседним столом. — Такая богатая фантазия. Или стойкие галлюцинации? Что принимали, дамы? — Он посмотрел на нас, пытался придать взгляду жесткости и злости, но правый глаз невольно щурился и выдавал его. — Знаю я, над чем там молодежь экспериментирует между занятиями. Сами сознаетесь? — Так к нам больше нет вопросов? — похлопала я ресничками, будто не слышала последних слов следователя. — Не по тому делу, не по этому? Вообще? Мы домой? — А мой телефон? — растерялась Лиза. —