Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

а врага – никогда. Французы помнят. Немцы знают. Русский живёт справедливостью. Западный обыватель – лживыми брифингами и лукавыми пресс-конференциями. Пока жива в сердце справедливость, русский поднимется из грязи, из мрака, из ада. И вы ничего с этим поделать не сможете. Потому что сами русские ничего не могут с этим поделать уже не одну тысячу лет.

– Вот-вот! Потому что дикари!

Прислушиваясь к беседе двух непримиримых врагов, Колесникова сама от себя не ожидала, когда процитировала что-то с выражением и на польском языке:

– Zassałem mleko matki,

Co cię nie kochać jest święte i piękne!

A ta nienawiść to całe moje bogactwo.

Осознала, что командир мало что понял, повторила ещё и по-русски:

– Я с материнским молоком всосал,

Что не любить вас свято и прекрасно!

И эта ненависть – вот всё мое богатство.

– Сo to jest, panna? – спросил подполковник.

Вера хмыкнула и ответила:

– Стихотворение, называется «Москалям», классика польской поэзии XIX века Зигмунта Красинского. Кстати, в отличие от Адама Мицкевича, у него в России было немало друзей и единомышленников, если честно, в первую очередь это касается, конечно же, декабристов.

– Да-а?!

Вера между тем на себя разозлилась. Встряла в разборку двух мужчин. Всему виной обучение в Пансионе, куда из детей изначально набирали альфа-лидеров и прививали интерес ко всему: литературе, искусству, иностранным языкам, и прочим несущественным теперь для неё вещам. Вот чисто на интересе Дара в своё время и вычитывала о чертах характера разных народов и народностей. Пригодилось, чтоб понять, кто сейчас перед ней.

Что касается характера, то у поляков он отличен от других славян, потому, как ковался в горниле геополитики. Поляки, заслужившие репутацию лихих рубак, на самом деле – скаредные защитники собственной территории. Будь у них такая возможность, они предпочли бы воздержаться от войн. Даже в краткий период экспансии в XV-м столетии Польша, объединившись с Литвой для обороны от тевтонских рыцарей, покорила чужую территорию путём заключения договоров, а не в сражении. Совсем не в традициях русских!

Ксенофобия поляков, всего лишь защитный механизм. Они бы не выжили, если бы не лелеяли с неистовой одержимостью свой язык, культуру и традиции, вполне пригодные для распространения «в подполье».

Польские границы настолько гибки и изменчивы, что ходит слух, будто учителям географии приплачивают за дополнительные часы, потраченные ими на изучение вопроса, сколько же всё-таки стран граничит с Польшей в данный момент, и сколько рек находится на её территории и за её пределами.

Этим же легко объясняется факт, почему за рубежами Польши поляков больше, чем в её пределах. Многих попросту забыли и бросили, передвигая границы. Часть поляков стала туристами поневоле, выиграв путевку в тур по излюбленному маршруту «В Сибирь теплушкой». Других смыли за борт вздымающиеся волны мятежей и войн и выбросили на чужие берега, где попало. Например, поляки во Франции – реликты восстаний XIX-го столетия, а в Британии они застряли после Второй мировой войны, дав начало и бэлхемским, и манчестерским полякам.

Когда Советский Союз распался, поляков можно встретить на всех его бывших территориях, вплоть до Казахстана, и уж конечно, в бывших польских городах, вроде Львова на Украине или Вильнюса в Литве. Некоторые стали экономическими эмигрантами, и вслед за представителями многих других наций рванули без оглядки на поклон к статуе Свободы. Недаром на втором месте после Варшавы по плотности поляков на квадратный километр стоит Чикаго. В то же время дети и внуки польских изгнанников, со всего света стаями слетаются на историческую родину в роли советников или предпринимателей. Это также свидетельствует о том, что основными чертами польского национального характера является приспосабливаемость, дар импровизации и способность выжать максимум из имеющегося под рукой. Добрый польский повар способен сварить суп даже из ржавого гвоздя. Старинные польские поваренные книги приводят целый арсенал рецептов, где знакомые советы типа: «Возьмите дюжину яиц…» – бок о бок соседствуют с такими уловками, как: «Чем воспользоваться, если у вас нет…». Рецепт того же миндального пирога: «Миндальный пирог. Если у вас нет миндаля, используйте молотую фасоль и ароматизатор с миндальным запахом». Смешно? Грустно!

Региональные различия зачастую определяются историческими поворотами в XVII-XIX веках и, как следствие, особыми чертами национального характера обитателей того или иного региона. Поэтому Познань, которой некогда правили пруссаки, считается родиной законопослушных трудолюбивых людей, фанатически опрятных и чрезвычайно педантичных, имеющих возмутительную черту всегда и везде поспевать вовремя. Краков и его окрестности полны докучливых бюрократов, как две капли воды напоминающих своих прежних австрийских хозяев. А в Варшаве и прилегающих областях хватает расхлябанных разгильдяев – правду говоря, в точности, как и среди русских.

Из региональных меньшинств самой пылкой любовью всей нации пользуются гурали, обитатели Татр – они же служат излюбленными персонажами анекдотов про неотёсанную деревенщину. Один из анекдотов рассказывает, как однажды гураль застал возле туристской палатки горожанку за утренней зарядкой. Она отжималась в упоре лежа, и изумлённый гураль воскликнул: «Надо же! Оказывается, бывает ветер такой силы, что способен выдуть мужчину из-под женщины!»

Если рассматривать поляка в одиночном числе, то и здесь присутствуют различия от того же русского. Поляк настроен либо позитивно, либо негативно. Он либо работает, либо играет. Он совершенно не умеет играть в работу, хотя эта игра во многих западноевропейских конторах сходит за трудолюбие. Он либо искрится жизнелюбием, либо впадает в ступор; или любит, или ненавидит. Именно безоглядная преданность поляков тому занятию, которым они заняты в данный момент, принесла им репутацию деятельных людей. Как написал для одной из песенок польский поэт Мариан Хемар: «Вот если бы поляки систематично и экономично делали всё то, что делают спонтанно, то им бы просто не было цены!»

Ну, что ещё Вера о поляках знает? Ага! Врождённое чувство стиля!

Все поляки, или уж во всяком случае большинство, наделены им. Даже когда средств кот наплакал, а то и вовсе в карманах шаром покати, умудряются выглядеть стильно. В библиотечных источниках значилось, что такое бросалось в глаза особенно в 60-х годах, когда в варшавских магазинах прилавки ломились от затрапезных ширпотребовских одеяний, а на улицах шёл парад мод, перед которым блекло великолепие авангардной лондонской Карнаби-стрит или парижского Монмартра. Не хватало только этикеток, потому что все вещи шились дома, на швейных машинах с ножным приводом.

Так же известно было, что во время войны польские офицеры, бежавшие из оккупированной Польши в Палестину, поступили там в британскую армию. Так вот, не прошло и недели, как они переделали стандартные мешковатые шорты в элегантные вещицы. Ну и исторический факт на грани