"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Думаешь, я просто могла записать то, что уже случилось? – медленно проговорила я в его плечо.

– Я не знаю, но так может быть. Все предания кем-то однажды были записаны.

Почему-то подобная мысль даже не приходила мне в голову. Я возомнила себя творцом этого мира. А что, если Альгидрас прав и все гораздо проще?

– Я все равно должна рассказать Радиму. Я просто с ума схожу оттого, что он заботится обо мне, а ее уже нет.

– Вот этого делать не смей! – Альгидрас отстранился от меня, сильно сжав мои плечи. – Он не поверит. А если поверит, это его убьет! Ты просто не понимаешь, что для него Всемила.

Альгидрас смотрел на меня напряженно, все еще сжимая мои плечи.

– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, – осторожно ответила я. – Не знаю, было ли так до плена, но Всемилу здесь не любят. Все шушукаются за моей спиной. Жена Улеба выставила меня из их дома. Наверное, не все было гладко. Я не понимаю: неужели Радим этого не видит?

– Скажи, а если близкого тебе человека не любят другие люди, шушукаются за его спиной, выставляют за ворота, он перестает быть твоим близким? – прищурившись, спросил Альгидрас, и мне внезапно стало стыдно.

Я была так зла на Всемилу за то, что мне приходится здесь терпеть, что совсем забыла об этой стороне вопроса.

– Нет, конечно. Я не говорю, что Радим не будет горевать о сестре. Я имела в виду… Мне просто показалось, что она была… – Я подумала, что все же есть вероятность того, что между Альгидрасом и Всемилой была большая и светлая любовь, и осторожно произнесла: – Сложным человеком. Неспроста же тут так все… А про Радима… Это уже случилось, Альгидрас. Мое молчание ничего не изменит и ее не вернет. К тому же он воин. Он столько раз видел смерть. Для него это по-другому! Да он сам ничего не сделал, чтобы помешать девочке, взошедшей на погребальный костер! И ты, кстати, тоже. Ты стоял вместе со всеми и смотрел!

Альгидрас покусал губу, посмотрел в сторону, а потом негромко ответил:

– Смерть – это всегда смерть. Воин ты или нет.

Он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что сейчас мы говорим уже не о Всемиле и не о Радиме. Я задумалась: видел ли он смерть своих близких, или хванские боги были к нему милосердны и он просто об этом от кого-то узнал? Ведь был же у него род. Значит, были родители, может быть, братья, сестры, любимая девушка… Только я уже знала, что это так и останется для меня загадкой. По какой-то причине я не видела его прошлого так, как видела прошлое семьи Радима, а спросить напрямую у меня просто не повернулся бы язык. Девятнадцать – это все-таки ужасно мало, особенно когда речь идет о потерях. Я только от всей души надеялась, что он все же не видел, как гаснет жизнь в дорогих ему людях.

– Либо ты привыкнешь к этому миру, либо лишишься разума, – нарушил тишину Альгидрас. – И я тебе ничем не помогу.

– Почему я оказалась здесь? – спросила я, надеясь хоть на какое-то объяснение, но хванец не спешил отвечать.

Он смотрел на меня не отрываясь, и под его взглядом мне было одновременно и неуютно, и до странного правильно.

– Ты сегодня рассказывал воинам о прядущих. Говорил, что они приходят из ниоткуда и меняют судьбу… – произнесла я, нервно поежившись от звука собственного голоса.

Альгидрас медленно кивнул, по-прежнему глядя мне в глаза.

– А как они приходят?

Он пожал плечами.

– По-разному. Кто-то приезжает из дальних краев, кто-то просто приходит и никому не говорит откуда или же не помнит свою прежнюю жизнь.

– Но это же просто предания, да? Это ведь не означает, что они существуют на самом деле?

Я отчаянно пыталась найти рациональное зерно в их фантастических теориях.

– Предания не творят из воздуха. Да, в них есть домыслы, но свое начало они всегда берут из жизни.

– Ты считаешь, что я прядущая? – напрямик спросила я, и Альгидрас вздохнул.

– Пока на это похоже больше всего.

– Но я же тогда должна быть особенной.

– Верно, ты и есть особенная, – негромко сказал он, и мне отчего-то стало неловко.

Кашлянув, я поспешно спросила:

– А что я теперь должна делать?

– Хранить того, ради кого ты сюда пришла.

– Но как я пойму, ради кого… – начала я, а потом вспомнила, как увидела ранение Радима еще до того, как квары успели выстрелить. – Радимир?

Альгидрас не ответил, но я чувствовала, что угадала.

– То есть я теперь должна его оберегать? Но как? Почему вместо Всемилы?

– Всемила вела его к гибели, – подал голос Альгидрас. – Сперва своей жизнью, а потом своей смертью.

– Выходит, ты не шутишь, когда говоришь, что, если я расскажу ему правду о Всемиле, это его убьет?

– Нет.

– А что, если он сам поймет?

Альгидрас отрицательно качнул головой.

– Но я же другая! Сколько ей было лет?

– Весен или зим!

– Не занудствуй! – я сбросила его руки с плеч.

– Восемнадцать.

– Восемнадцать? Ты только что сделал мне комплимент! Я старше!

– Плен… Вон княжич ребенком за несколько дней поседел.

– Хорошо… – медленно произнесла я. – Но в остальном? Неужели мы так похожи?

– Э-м… Ну… Всемила была… чуть… больше, – взгляд Альгидраса сполз куда-то в район моей груди, а потом метнулся к лицу.

Напряжение отпустило меня так внезапно, словно где-то порвалась струна. Я едва не расхохоталась, потому что сконфуженный Альгидрас – это было то еще зрелище. Я готова была поклясться, что он покраснел.

– Девятнадцать – это у вас много лет, говоришь? Совсем взрослый?

В ответ он привычно сморщил нос, и я поймала себя на мысли, что меня жутко умиляет эта его привычка. А потом он изобразил вежливую улыбку и, сказав «доброй ночи», сделал вид, будто собирается уходить.

Я перехватила его за рукав и вернула на место. Он мне это позволил.

– А ты… прости, не мое дело, но у вас же тут рано женятся, – выпустив его рукав, произнесла я. – Ты…

– У меня не было жены. Детей тоже не было. В Свири у меня нет невесты. Жены, как сама понимаешь, тоже. Из семьи – семья Радима. И я буду при Радиме до тех пор, пока это будет нужно.

– Зачем ты мне все это говоришь? – растерялась я.

– У меня уже был похожий разговор. Так что лучше скажу все сразу, чтобы не тратить всю ночь.

– Разговор был со Всемилой?

Он коротко кивнул.

– Слушай, я понимаю тебя, но я – не она.

– Порой похоже.

– Ну, ты же сам хотел, чтобы было похоже, – нервно