"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Я глубоко вздохнула и выпалила:

– Я не Всемила!

Я ожидала чего угодно: смеха, вопроса, в своем ли я уме, очередной кружки с отваром… Альгидрас же просто опустил взгляд и продолжил гладить Серого, будто ничего не произошло. Я отсчитала шестьдесят гулких ударов сердца и не выдержала:

– Ты слышал, что я сказала?

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня долгим взглядом, а потом произнес тихо, но очень четко:

– Никому. Никогда. Не повторяй этих слов.

– Ты мне не веришь?!

Мое сердце упало. Как глупо было на что-то надеяться. Альгидрас своей непохожестью на других сбил меня с толку.

– Здесь тебе никто не поверит, – жестко произнес он, и что-то в его тоне заставило меня поперхнуться следующей фразой.

– Но ты-то? Ты веришь?

– Я еще раз повторяю: ты не должна…

Я изо всех сил схватила его за плечи и встряхнула. Не ожидавший этого Альгидрас покачнулся и перехватил мои запястья, но не оттолкнул – просто сильно сжал руки.

– Мне плевать на то, что и кому я здесь должна, – прошипела я ему в лицо. – Я спрашиваю: ты мне веришь? Что тебе сказала Помощница Смерти? Она ведь сказала тебе, как погибла Всемила?

Альгидрас выпустил мое запястье и крепко зажал мне рот ладонью. От его пальцев пахло железом и деревом.

– Ти-ше! – прошипел он в ответ, почти касаясь губами своей руки, зажимавшей мне рот. Его глаза лихорадочно блестели. – Неужели ты не понимаешь? Никто тебе не поверит! Здесь ты – Всемила. Радим решит, что ты сошла с ума. Или того хуже. Ты хочешь всю жизнь просидеть взаперти? Хочешь его с ума свести? О Добронеге подумай! Или это так сложно: подумать о ком-то, кроме себя?!

Я попыталась ответить, но получилось только мычание. Раньше, когда я видела подобные сцены в фильмах, всегда возмущалась: почему жертва просто не укусит того, кто закрывает ей рот? В этот момент я поняла, что в фильмах не всегда врут. Когда ладонь прижата ко рту так крепко, тут не только укусить – тут вдохнуть толком не можешь. Даже носом. Однако мое возмущенное мычание возымело действие – Альгидрас убрал руку.

– Ты не имеешь права так со мной разговаривать, – зажмурившись, выдавила я. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ты неизвестно почему зол на Всемилу и выливаешь это на меня! Тебе не кажется, что так нечестно? Я едва с ума не сошла, когда здесь оказалась. Мне не нравится здесь! Я вообще не понимаю, как это произошло. Я не понимаю Радима, не понимаю Добронегу. Я с ума схожу от этих недомолвок. Я совсем одна здесь! Уж ты-то должен это понимать. Ты тоже здесь чужак!

Я осознавала, что говорю слишком быстро и Альгидрас вряд ли понимает и половину моего бреда. Выдохшись, я замолчала и набралась храбрости посмотреть на него.

– Хорошо, – наконец произнес Альгидрас. – Ты сейчас просто успокойся, ладно?

– Да хватит тебе разговаривать со мной как с сумасшедшей. Я спокойна, – устало произнесла я. – Я просто не знаю, что мне делать.

Альгидрас отстранился. Я поняла намек и выпустила его плечи.

– Спрашивай, что хотела, – негромко проговорил он и снова потрепал по ушам Серого, замершего рядом с нами во время предыдущей сцены.

– Ты мне веришь? – спросила я о самом важном на тот момент.

Он коротко кивнул, не поднимая головы. Я облегченно выдохнула и только тут осознала, насколько боялась его ответа. От облегчения мне захотелось взлететь.

– Тебя это не удивляет?

– Нет, – все так же глядя на Серого, ответил Альгидрас.

– Почему?

– Потому что легенды и предания не всегда врут, – устало вздохнул он.

– Только не говори мне, что я затесалась в местные легенды, – нервно усмехнулась я.

– А еще Серый, – не отреагировав на мою усмешку, ответил Альгидрас. – Всемила взяла его на псарне щенком. Сама выбрала и выкормила. Он не мог на нее броситься.

– Тогда почему ты так злишься на меня, если знаешь, что я не она?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем ответить. Когда он заговорил, его голос прозвучал глухо:

– Потому что я мог ошибаться. И… я не злюсь. Я просто… Не злюсь, поверь.

Пока я переваривала услышанное, Альгидрас добавил:

– Ты спрашивай, что хотела, мне уходить надо. Я не могу здесь долго.

– Ты ведь побратим Радимира, так?

Он кивнул, подтверждая очевидный факт.

– Это же родство сильнее кровного?

Снова кивок.

– Значит, ты с ней, ну, то есть мы с тобой тоже вроде как брат и сестра, так? Почему же мы не можем быть одни в закрытом дворе? Что происходит?

– Это старая история. Просто запомни, что нам лучше не оставаться одним. Это… странно будет для всех.

– А тебе не кажется, что я должна узнать об этой старой истории? Она же и меня теперь касается.

– Там нечего рассказывать. Просто однажды Всемила… В общем, она привыкла как в куклы играть… людьми. Радим ее баловал… Но там… по-иному не мог он. И один раз она… так все обернула, что Радим неверно понял, и я побратима чуть не лишился. И не хочу, чтобы еще раз так. А Всемила после того раза… Ну…

Альгидрас совсем запутался в словах, и его акцент стал гораздо заметнее, как тогда перед князем. Я вдруг подумала, что ему приходится во второй раз за сегодняшний вечер отвечать на очень неприятный для себя вопрос. И он снова не знает, как ему лучше ответить.

– Ты мне просто скажи, чтобы я понимала, как мне себя вести… Ты любил ее?

Альгидрас неожиданно рассмеялся и тут же схватился за повязку на шее, чуть сморщившись.

– Смешная ты… По делу спрашивай!

– Я должна знать, что между вами произошло! Я понятия не имею, как себя с тобой вести. Ты то говоришь по-человечески, а то шарахаешься от меня, как от заразной. Что мне-то делать?

– Вести себя как она.

– Как?! – воскликнула я.

– Ти-ше! Обычно она говорила что-то злое. Но лучше всего будет, если ты просто не будешь меня замечать. Я сюда почти не хожу, это будет несложно.

– Я не хочу «говорить тебе злое», – передразнила я. – У меня к тебе куча вопросов! Я не хочу не замечать тебя!

– Не делай хуже! – Альгидрас посмотрел на меня долгим взглядом и обреченно вздохнул: – Давай так: сейчас я отвечу на все вопросы… на какие смогу, но завтра все будет, как я сказал.

– Альгидрас! – с мольбой протянула я.

– Спрашивай, иначе я ухожу!

– Сколько тебе лет? – выпалила я.

Альгидрас озадаченно моргнул и посмотрел на меня как на умалишенную, но все же пояснил:

– Весен или зим. Не лет. Девятнадцать.

– Сколько? – в ужасе воскликнула я.

– Ти-ше! – снова взмолился Альгидрас, бросив быстрый взгляд на темный дом. – Девятнадцать. А что?

Я всхлипнула на грани между смехом и слезами.