Город сгоревшей магии - Сана Эванс

длинной серебряной цепочкой с кулоном, которую Мануэль часто носил. Вторую руку украшали цветы и символы на древнекастильмовском, которые раньше казались мне непонятными рисунками. Татуировки тянулись по животу и обхватывали пресс.

Склонив голову, я всмотрелась в расслабленное лицо Мануэля. Его длинные пышные кудри растрепались, а к губам прилипло перышко. Я медленно потянулась, чтобы убрать его, но вдруг Мануэль резко схватил меня за запястье. Он широко раскрыл глаза, впиваясь в меня взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил он хриплым ото сна голосом.

– Я просто…

– Не смей трогать меня без разрешения.

Мануэль откинул мою руку.

– А так хотелось, – закатила я глаза и указала пальцем на его губу.

Мануэль на секунду замешкался, но затем, сообразив, на что я показываю, убрал перышко с губ.

– Зачем пришла?

Он встал и, схватив черную футболку со стула, начал ее натягивать.

– Принесла тебе поесть, – сказала я, открывая шторы и дверь, ведущую на балкон, чтобы выветрить запах гари.

– Спасибо, мамочка, но не стоило, – ответил Мануэль, кидая взгляд на тарелку с кексами.

– Уверен? – подскочила я к кексам и втянула их аромат. – Это твои любимые, без сахара, чтобы наша модель могла и дальше радовать всю школу своим шикарным прессом.

Мануэль взглянул на меня так, словно я начала декламировать ему стихотворение на китайском.

– Если съем их, избавишь меня от своей глупой болтовни? – спросил он, потянувшись к тарелке.

– Нет, – отодвинула я ее. – На самом деле не все они диетические. Если угадаешь, где без сахара, обещаю, что уйду и оставлю тебя в покое, если нет, то ты выполнишь мое желание.

– Желание? – Он осмотрелся. – Ты где-нибудь видишь волшебную лампу, из которой я вылез?

– Ладно, – пожала я плечами и направилась к двери, – тогда пойду сообщу Альбе, что подушки не выдержали твоего огненного припадка и нужно здесь убраться.

– Стоять.

Я замерла и медленно развернулась.

– Покажи тарелку.

Я вытянула ее вперед. Мануэль быстро пробежался по кексам глазами, а затем ткнул пальцем в тот, что был посередине.

– Этот.

– Не угадал!

Схватив кекс, я откусила большой кусок.

– Давай желание, – весело сказала я с набитым ртом.

Мануэль подошел к комоду и вытащил оттуда белую пачку сигарет.

– Было плохой идеей тащить тебя к нам домой. Жду не дождусь момента, когда ты съедешь.

Поставив тарелку с недоеденным кексом на комод, я направилась к балкону.

– А мне тут очень даже нравится, – сказала я, опираясь руками на перила и втягивая носом влажный воздух. – Здесь полно занятий. Утром играю чувствами старшего брата, вечером играю на нервах младшего. Идеальное времяпрепровождение, согласись?

– Загадывай уже свое желание. Чего ты хочешь?

Мануэль уткнулся плечом в косяк двери и затянулся. Белый дым вырвался из его рта, растворяясь в воздухе.

Прислонившись спиной к перилам, я внимательно взглянула на него.

– Почему ты куришь, если так следишь за здоровьем?

– Это и есть твое желание? Чтобы я рассказал, почему курю?

– Нет, это просто вопрос.

Мануэль задумался на пару секунд, гадая, стоит ли мне рассказывать, но затем ответил:

– Это не никотин.

– Что? – удивилась я.

– В сигаретах нет никотина.

– Тогда что в них?

Мануэль сделал глубокую затяжку и подошел ко мне. Встав почти вплотную, он взял меня за подбородок и надавил большим и указательным пальцами на мои щеки. От удивления я подчинилась и раскрыла губы. Мануэль наклонился и выдохнул дым прямо мне в рот. Я, словно завороженная, наблюдала за белым дымом, который медленно перетекал в меня из губ Мануэля. Он ослабил хватку, и я прикрыла рот, глотая дым, ожидая задохнуться кашлем. Но неожиданно я почувствовала леденящий вкус мяты и чего-то освежающего. Холодный дым растекся по венам, охлаждая мой бурлящий огонь.

Мы встретились с Мануэлем глазами, и я почувствовала, как большим пальцем он медленно очертил линию моей челюсти. Меня бросило в дрожь от этого прикосновения и того, каким непривычно глубоким стал взгляд Мануэля.

Что-то внутри меня отзывалось на соприкосновение нашей кожи, словно два пазла хотели соединиться. Словно магниты, которые не могли противиться притяжению друг друга.

Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами вспыхивало нечто необъяснимое – странное, как будто в невидимом танце притягивались частицы наших душ. По коже пробежали мурашки, а сердце словно захватила в плен жгучая, сладкая слабость, заставляя забыть обо всем на свете.

– Приятно, правда? – прошептал он.

Я втянула ртом воздух. Мануэль вышел из оцепенения и, словно от удара током, отдернул руку от моего лица и сделал пару шагов назад.

Мы ошарашенно смотрели друг на друга, и я поняла, что Мануэль почувствовал то же самое. Он тоже жаждал близости, как и я в тот момент.

Это было необычно – чувствовать такое к человеку, которого я не понимала, который вызывал во мне раздражение с самого момента нашего знакомства. Будто один лишь взгляд, одно прикосновение могли стереть все, что было между нами прежде, разрушить стены неприязни и написать новый, чистый лист наших отношений, открывая что-то глубокое, древнее, почти родственное.

Меня бросило в панику от одной этой мысли. Наша связь начала проявляться. И это было очень и очень плохо.

– Что это… такое? – спросила я, поняв, что неловкая пауза между нами слишком затянулась. – Что за вещество в сигаретах?

– Специальное охлаждающее средство, чтобы контролировать мой огонь.

Так вот почему Мануэль постоянно курил. Люди думали, что это обычные сигареты. Только сейчас я поняла, что дым от них был слишком белым. Неожиданно я вспомнила, что татуировки Мануэля светились оранжевым огнем каждый раз, когда он превращался в моурос.

– Твои татуировки ведь тоже для защиты от огня, верно? – спросила я.

– Какая умница, – усмехнулся он, делая очередную затяжку. – Не спрашивай, из чего готовят чернила для этих татуировок, у меня нет желания вводить тебя в курс дела. Если хочешь длинных лекций, у тебя всегда есть мой старший братик, любящий болтать на любые темы. Скажу лишь, что чернила тоже природные и добавляют в них те же травы, что и в сигареты.

Вероятно, огонь Мануэля и правда такой сильный, что, превращаясь в моурос, он мог выходить за пределы его тела. Это тяжелая ноша, когда тебе с детства приходится контролировать себя и принимать «лекарства» в виде особых сигарет. Зная, какие опасности сопряжены с его способностями, неудивительно, что Мануэль и правда испытывал трудности с тем, чтобы заводить друзей. Но ведь была в его жизни та, которая любила его. Знала ли она, кем он является на самом деле?

– Расскажи мне про Марию, – внезапно попросила я.

От этих слов Мануэль застыл, будто вмиг превратился