Город сгоревшей магии - Сана Эванс

Мануэль мотал головой, словно пытаясь выкинуть из разума что-то ужасное, что внезапно настигло его. Не знаю, какие воспоминания спровоцировали такое поведение, но мои слова подействовали на него, как нечто жуткое и болезненное, словно глубоко скрытая рана, до которой я нечаянно добралась и вонзила в нее клинок. Я лишь одной фразой вырвала эти страдания наружу, и они ожили, как кошмар, ворвавшийся в реальность. Мое тело сковал страх, и мурашки побежали по коже, пока я наблюдала за Мануэлем, ощущая, как тревога нарастает с каждым его движением.

Через минуту Мануэль оттолкнул руку Андреса и, полностью превратившись в человека, прислонился спиной к дереву. Он прикрыл глаза, выравнивая учащенное дыхание.

Убедившись, что брат пришел в себя, Андрес встал, и его взгляд из обеспокоенного превратился в такой жесткий, что мне стало не по себе.

– Теперь твоя очередь, – сказал он мне. – Может, объяснишь, почему ты хотела оставить в живых того, кого прислали тебя убить?

Глава 50

Когда мы вернулись в дом Паласио, Мануэль без слов побежал вверх по лестнице. Он молчал всю дорогу, пока я тщетно пыталась объяснить Андресу, что Рыцарь мог нам помочь, если бы мы оставили его в живых. Андрес заявил, что мы не могли так рисковать, потому что Рыцарь был заколдован и даже если вспомнил свое прошлое, то не смог бы нам помочь. Мы оставили бы в живых еще одного врага.

По пути домой Фернандо позвонил Андресу и сообщил о пропаже колоды. Андрес же, в свою очередь, рассказал о нападении Рыцаря и Оруженосца и о том, что нам удалось убить двух всадников. Теперь вся семья Паласио и моя мама ждали нас в зале-библиотеке.

– Ты же не настолько глупая, чтобы поверить ему, Эстела? – в очередной раз спросил Андрес.

Хлопнув входной дверью, я уставилась на него. Я не могла признаться, что в тот момент мной двигал не только жестокий расчет, но и жалость к Рыцарю.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Сколько умных поступков я совершила, чтобы у тебя сформировалось такое мнение обо мне?

– Ты не совершила глупых. Это важнее.

Я устало вздохнула.

– Ладно, – пожала я плечами, – все уже сделано. Смысл теперь об этом спорить? Нам нужно рассказать все взрослым.

После пережитого не было сил спорить. Я и так потратила оставшуюся после нападения энергию на объяснения по дороге домой.

Андрес кивнул, довольный сменой темы, которую ему тоже не хотелось развивать. В тот же момент из конца коридора донесся мужской крик.

Мы с Андресом ринулись на отчаянный голос, который молил о том, чтобы его отпустили. Как только мы добежали до кабинета, дверь отворилась, и из комнаты вышел Альваро. В его ладонях горел голубой огонь. Увидев нас, он сразу потушил его.

Я попыталась войти, но Альваро преградил мне путь.

– Что у вас там происходит? – спросила я.

– То, что тебе не нужно видеть, поверь мне, – ответил Альваро, и, будто в подтверждение, его слова прервали новые крики.

Теперь я узнала голос: это был Альберто, и он явно испытывал мучения.

– Вы пытаете отца Даниэлы?! – ужаснулась я своей догадке.

– Думаете, это он выкрал колоду и отдал Даниэле? – спросил Андрес.

По дороге мы с Андресом обсуждали эту теорию. Альберто яростно защищал Даниэлу на собрании и опасался ее смерти, поэтому вполне возможно, что любовь к дочери заставила его стать предателем. Колода пропала именно после собрания, когда родители Даниэлы были в доме Паласио в последний раз.

– Сейчас мы это и проверяем, – ответил Альваро. – Вы не пострадали?

– Нет, – отмахнулся Андрес, стирая с рук кровь. – Всего лишь царапина.

Новый крик Альберто ударил по перепонкам, и мне стало дурно.

– Давайте уйдем отсюда, – предложил Альваро. – Фернандо иногда слишком вживается в роль.

Мы вошли в библиотеку, и нам навстречу кинулась Альба. Встревоженно оглядев нас с Андресом с головы до ног и расспросив о повреждениях, она побежала к Мануэлю, который, вероятно, закрылся в своей комнате.

Я размяла ноющие мышцы и прямо в грязной одежде плюхнулась на софу. Фернандо не заставил себя ждать. Голубой огонь все еще колыхался на его кулаках. Вслед за ним пришли Альба и мама.

– Кто тебе разрешил отправляться к куэлебре? – с порога накинулась на меня мама. – А ты? – уставилась она на Андреса. – Я думала, ты умнее своего брата, чтобы не вестись на ее необдуманные затеи!

– Эй! – возмутилась я. – Почему зачинщицей всего плохого должна быть именно я?

– Ты или Мануэль, – сказал Фернандо. – Больше некому.

– Удалось что-нибудь выведать? – спросил Альваро брата, к моему счастью, меняя тему.

– Альберто утверждает, что невиновен,– ответил Фернандо.– Но я дам ему немного времени на раздумья, прежде чем приступлю к новой беседе.

– Приготовили уже свои цепи? – спросила я. – Вы любите мучить людей, прикрываясь благими целями. Играете на стороне добра, но ваши методы вовсе не благородные.

– Эстела, – кинула мне мама.

Фернандо сделал шаг ко мне и посмотрел прямо в глаза. Ухмылка украсила его губы. На меня словно смотрел взрослый Мануэль, пытающийся подавить своим авторитетом.

– Это война, Эстела. А на войне не бывает добрых сторон. То, что у нас есть крылья, еще не делает нас ангелами. Мы не сотканы из света, и наше предназначение иное.

Поднявшись, я призвала огонь и образовала в ладони гасило. Улыбнувшись Фернандо, я повертела в руках свое оружие, пока все с любопытством наблюдали за моим преображением.

– Тогда давайте уже прикончим этих сумасшедших дамочек.

Фернандо рассмеялся:

– Кажется, я впервые доволен решением Мануэля обратить тебя в моурос.

Я не разорву связь с Мануэлем и не стану человеком до тех пор, пока мы не уничтожим Королеву ведьм. После того как освободились всадники, я поняла, что не хочу расставаться с этой силой. И как бы нам с Андресом ни было тяжело, я не собираюсь бросать все на полпути. Я нужна не только Паласио, я нужна этому городу.

После рассказа о нашем приключении и информации, выведанной у куэлебре, нас с Андресом отпустили. Было решено готовиться к появлению третьего всадника, который мог нагрянуть в любой момент.

Фернандо направился в кабинет, чтобы продолжить допрос Альберто, когда я окликнула его:

– У меня еще хранятся те железные браслеты. Может, все-таки принести?

– Эстела! – одернула меня мама.

– Ладно-ладно, чего все такие серьезные в этом доме? – закатила я глаза.

Старшие Паласио чуть заметно улыбнулись, кивая друг другу.

Когда мы с Андресом дошли до моей комнаты, он остановился и с улыбкой сказал:

– Ты была