Коварь - Тимур Рымжанов

— живые свидетели, которым врать станет не выгодно. Если человек дорожит своей жизнью, и имеет желание жить дальше, рано или поздно его можно довести до такой степени отчаянья, что он расскажет все, как бы ему этого не хотелось. Не я придумал способы, как, не применяя насилия, довести любого, даже самого стойкого до того, что он будет молить о смерти и в данном случае, этими методами я брезговать не стану. Если вынудят.

Наум, со стрелками и частью княжеской свиты, остался приглядывать за тем, как пленные станут бурлачить корабли до крепости. Олай со своими людьми все еще прочесывали окрестности и уже собрали приличный табун лошадей, который им предстояло перегнать в крепость. Мы с князем, не спеша, двинулись в обратный путь. Я уже давно не ощущал такой безмятежности и покоя. Кругом шумел кронами высоченных деревьев дремучий лес, беспечно щебетали птички, где-то в глубине чащи ухала потревоженная сова. Видимо задремав, очнулся уже у переправы от стука копыт по доскам настила моста. Поводья моего коня были в руках Олая, невесть откуда взявшегося и теперь идущего впереди. Оглянувшись, увидел в клубах пыли догоняющий нас табун лошадей в окружении разведчиков. Олай, свирепо гримасничая, погрозил им кулаком. Те, весело скалясь, засуетились, придерживая табун, давая нам возможность спокойно пересечь мост. Впереди, у поворота на дорогу к крепости, топтались, спешившись, люди князя. Сам Александр плескался у берега, боярин Евпатий, стоя по колено в воде, держал наготове рубаху, что-то сердито выговаривая князю. Тот в ответ окатил его водой так, как делают это все мальчишки на свете: выставив ладошки и резко двигая руками. Боярин позорно ретировался, выронив рубаху и неуклюже карабкаясь на глинистый, скользкий берег. Следом за ним полетела намокшая рубаха. Скомканная и метко запущенная рукой Александра, она шмякнула беглеца, прямо в затылок.

Мне вспомнился пикник на какой-то загородной речушке: наш старый «москвичок» с распахнутыми дверцами; отец, с большой деревянной ложкой, колдующий у костра над подвешенным котелком; весело смеющаяся мама, чистящая рыбу и я, еще пацан, бултыхающийся между небом и землей, в прозрачной воде, среди юрких стаек мальков…

Олай резко дернул повод, уводя коня в сторону сразу за мостом. По настилу уже грохотали десятки копыт несущегося табуна. Обдав терпким запахом пота, лошади унеслись в сторону крепости под разбойничий свист и щелканье кнутов озорных разведчиков. Беззлобно ворча, Олай покосился на меня, ожидая разгона за проделку своих подопечных, но, увидев мою разомлевшую рожу, повеселел и пошел быстрее. У самых ворот крепости нас догнал донельзя довольный Александр, потряхивающий еще мокрой головой. Я лениво скосил на него взгляд и только проворчал:

— Ай-ай-ай, с мокрой головой, да еще верхом! Нехорошо.

В памяти многих местных, той старой Железенки уж и не было. Позабылось, что стоял когда-то на месте нынешней крепости чахлый родовой поселок. Забросили это место еще до моего появления. Сказывали, что висело над местом этим, некое проклятие, которое варяг Коварь извел крепким железом да волшебством. Да и кирпичные стены возведенные невероятно быстро, по мнению многих, считались чуть ли не за ночь вставшими. Ну, разумеется, за ночь, как же еще, днем Коварь в берлоге спит, злое задумывает. Да только с тех пор как встали стены оборонительных сооружений, появилось у крепости другое название, не очень мной любимое, несколько двусмысленное. Называли крепость «змеиной», или в просторечии змеигорка. После того как я извел весь лес вокруг, змей действительно добавилось. Гадские создания обожали греться на разбросанных камнях, а в стужу и холода уходили под землю, в многочисленные тоннели, подвалы и ямы, коих после строительства осталось тьма-тьмущая. Случалось, что и цапали, кого из зевак, вот и стали люди сказывать, что пришел Коварь, да вбил железный кол в змеиную горку. С тех пор, гады ползучие, ему служат, как рабы господину. Мной колдуном, нехристем, пугали деток малых, стращали, девиц. «Не плачь, не реви, Коварь услышит, заберет» или вот такое: «Прибери косу девка, не то Коварь посечет, век плешивой станешь». Вокруг моей скромной персоны фольклор цвел пышным цветом. Думаю, что не обошлось без вмешательства странствующих монахов да архиерейских ставленников. Эти смутьяны, хлеще любых сплетников, шептались по углам, народ стращали, но не сломить им было недоверчивых сельчан, не отвадить от моего товара да добрых дел.

Так вот, Змеигорка нынче стала местом очень популярным, и заметным издалека. Первое оборонительное кольцо углубилось в поредевший лес примерно на километр. За этой стеной был гостиный двор, карантинная, таможенная зона. Часть купеческих складов и дома жителей, нашедших себе дело при этом самом дворе. Далее вглубь, к самим башням цитадели — система подземных коммуникаций от гостиного двора и, прикрытые до времени, оборонительные редуты. Проще говоря, заготовленные заранее окопы, накрытые сверху откидными щитами.

Вторая оборонительная стена или, как я ее называл, замковая стена, была высотой двадцать метров и толщиной у основания восемь. Окруженная сухим рвом она имела главные, большие ворота, и боковые, так сказать, технические. У реки стена не смыкалась, а заканчивалась широкой аркой с решетчатой завесой. Часть берега была срезана и выложена камнями. К пристани и части доков вели широкие каменные ступени, огибающие фронтальную смотровую площадку, где прежде был установлен большой портовый кран, но после за ненадобностью демонтированный и забытый. Не настолько много товара привозили купцы, чтобы разгружать его краном, тем более что большая часть всех прибывших и отбывающих грузов грузились на складах и мастерских, большей частью выходящих к воде. Если попробовать себе представить основную форму крепости с высоты птичьего полета, то выглядела бы она, примерно, как две подковы, большая и малая. Малая, была спрятана внутри большой. Разомкнутые части этих обеих подков сходились у реки, на обрывистом, укрепленном берегу. Некоторые здания внутри замковой стены все же остались деревянными, но это были временные постройки, до которых пока руки не доходили. Поставленные с целью экономии средств и материала, они по большей части служили казармами стрелков, крепостного гарнизона и, как правило, прикрывали собой вход в подземную часть арсенала и холодных складов. Со временем выяснилось, что ледниковые схроны что я делал в первые годы, себя не оправдали. Температура в них не соответствовала требованиям. Поэтому от длительного хранения замороженных, скоропортящихся припасов пришлось отказаться. Склады разморозили, высушили и переоборудовали под другие нужды. Из замковой части крепости вели еще два подземных прохода, которые были сделаны добротно и шли параллельно сточным каналам. Тайные эвакуационные тоннели тщательно замаскированные и закрытые. В этих катакомбах большей частью появившихся после выработки местной глины и земляных