На морозную звезду - М. А. Казнир

проволоке. Акробатка порхала в воздухе, скользя вниз по шёлковому воздушному полотну, переливающемуся на свету оттенками зелени морских волн. Она напоминала красавицу-русалку, принявшую воздушное пространство за морские глубины. Из-за парадных дверей донеслись крики, и тут же несколько мужчин внесли внутрь торт в форме слонёнка в натуральную величину из облачно-серой помадки. Форстер пробрался наружу, туда, где танцоры катались на лошадях вверх ногами, а маленькие киоски с навесами в красно-чёрную полоску раздавали бумажные пакетики с ирисками или засахаренными жареными орехами. В воздухе витал аромат карамели.

Захотелось взять в руки кисти, развернувшаяся перед Форстером сцена напомнила старую картину неизвестного художника, изображавшую зимнюю ярмарку на Темзе. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз присутствовал на одном из роскошных приёмов Детты, и эта вечеринка – посвящённая свадебному торжеству и организованная в честь избавления от проклятия – обещала стать одной из самых зрелищных.

Форстер покинул поместье и направился к хижине. Здесь царили тишина и никем не потревоженная белизна снега. Свет из окон ложился на сугробы медовыми лужицами, и сама хижина выглядела так, словно сошла со страниц книги сказок.

Идеальное место для проведения такой же сказочной свадьбы.

Глава 65

Когда нежно-розовые краски заката коснулись облаков, Форстер уже стоял у входа в деревянную беседку меж двух елей, с чьих ветвей свисали сверкающие прозрачные сосульки. Крышу шестиугольной беседки украшали пушистые ветки, опутанные маленькими фонариками. Затянутое снежной пеленой небо слегка потемнело, и тогда Форстер зажёг свечи, позволив павильону озариться созвездиями огоньков.

У Форстера перехватило дыхание, стоило ему заметить медленно шагающую в его сторону Детту. Её белое, как лунный свет, шёлковое платье ниспадало с плеч до атласных балетных туфелек, расшитых мерцающими снежинками. Когда она приблизилась к нему, сжимая в руках букет из белых цветов камелии, перемежающихся с сосновыми шишками, Форстер разглядел изящную жемчужную корону, словно делавшую Детту царствующей королевой зимы. Она подошла к деревянным ступенькам, припорошённым снегом, и Форстер взял её руку, затянутую в перчатку цвета слоновой кости, в свою.

– Как ты сегодня элегантен. – Взгляд Детты задержался на его смокинге.

– Детта, ты… – Форстер сглотнул. – Ты неотразима.

Они обменялись клятвами в присутствии регистратора и одного из охранников, выступавшего одновременно в роли защитника и молчаливого свидетеля. Их нарекли мужем и женой, пока розовато-золотое небо роняло на землю снежные слёзы. Регистратор и свидетель вскоре удалились, и Форстер заключил Детту в объятия.

– Ты счастлива? – спросил он, притянув её к себе, очарованный видом мягких порозовевших губ.

– Абсолютно, безмерно счастлива. – Детта выдохнула ему в рот, прижавшись всем телом. Форстеру было тяжело сдержаться и не унести её в хижину на руках, и, заставив себя усилием воли отстраниться, он улыбнулся:

– Закат почти наступил. Ты готова освободиться от пут проклятия?

Чародей Ротбарт, злодей их сказочной истории, встал прямо перед ними, прикрыв глаза и сведя вместе пальцы, между которыми затрещала, затанцевала магия. Так и не сменившая своё свадебное платье Детта, всё равно что облачённая в расплавленный лунный свет, остановилась напротив. Форстеру досталась роль наблюдателя, голос его разыгравшейся тревоги, принявшей болезненно-жёлтый оттенок, нещадно натягивал струны нервов. Мышцы подрагивали от желания прижать Детту к себе, крепко обнять и укрыть от жестокости этого мира. Но он мог лишь беспомощно стоять в стороне, наблюдая, как его возлюбленная оказалась лицом к лицу с чудовищем. И заменить её он при всём желании не смог бы.

– Поцелуй за поцелуй, – объявил Ротбарт и шагнул к Детте, после чего прижался к её губам своими.

Форстер сжал руки в кулаки и завёл их за спину. Выжидая. Надеясь. Внезапно ахнув, Ротбарт отстранился, схватившись за грудь. Зачарованный серебристым туманом, что перетекал из сердца Ротбарта в сердце Детты, Форстер не мог оторвать от происходящего взгляда. Детта закрыла глаза и расправила руки подобно крыльям, незримая сила приподняла её, заставив встать на цыпочки. На ткани платья то собирались, то разглаживались складки, от невидимых порывов ветра развевались волосы. Форстер подступил на шаг ближе, потянулся к Детте, испугавшись, что она может взлететь в заснеженное небо. Он крепко сжал пальцы в кулак, прежде чем прикоснуться к ней, переживая, что потревожит струящуюся сквозь её тело магию.

Быть может, если бы Форстер не был так поглощён мечтами о совместном пробуждении по утрам в объятиях Детты, он бы увидел, что Ротбарт неестественно побледнел и его лицо исказилось в гримасе боли. Услышал бы, как лёгкие чародея начали издавать странный, потрескивающий звук, и срывающееся с губ облачками пара дыхание становилось всё холоднее и холоднее, пока не кристаллизовалось в осколки льда, беззвучно утонувшие в снегу под ногами мужчины. Заметил бы, как губы Ротбарта тронул глубокий оттенок синего, что бывает лишь у самой старой части ледника.

Но ко всем изменениям, происходившим с чародеем, Форстер остался глух и слеп.

В окружающей их ночи вдруг раздался неожиданный треск. Серебристый туман вихрем вернулся в грудь Ротбарта, и Детта повалилась на снег.

Наступила звенящая тишина.

– Нет… – выдохнул Форстер, подбегая к Детте. – Нет!

Опасаясь худшего, он едва мог сделать вдох, пока Детта не приподнялась на локтях и села, поворачиваясь к нему, бледная, как лёд.

– Это сработало? – Она задрожала. – О Форстер, я снова могу чувствовать холод… Гляди. – Она вытянула руку, демонстрируя ему приподнявшиеся на руке волоски и покрывшие кожу мурашки. – Как прекрасно вновь ощутить его на себе, спустя столько лет. Интересно, что я почувствую, когда окажусь под весенним солнцем. Я так давно не видела других времён года и даже мечтать не смела хоть одним глазком однажды увидеть смену сезонов.

Её улыбка словно ввела Форстера в гипнотический транс, он мог лишь в изумлении смотреть на неё, радуясь, что наконец его планы, поиски и мольбы дали плоды – вернули Детте её жизнь. Жизнь, которую они смогут полноценно разделить друг с другом.

– Я чувствую, что во мне что-то изменилось, – сказала Детта. Её начала бить крупная дрожь, и Форстер поспешно снял пиджак, но прежде чем он успел накинуть его ей на плечи, Детта закричала от боли. – Что-то не так! – Она закусила губу, стараясь взять себя в руки.

– Нет-нет… – Форстер в лёгкой панике ощупал Детту, пытаясь отыскать источник боли. – Не волнуйся, Ротбарт всё исправит. Чем бы это ни было, он тебя вылечит.

Осознание жестокой действительности ускользало от Форстера до последнего, пока Детта не покачала головой, вырвав свои руки из его.

– Обернись, – её голос сорвался на последнем слоге.

Время замедлилось, пространство между ними заполнили кружащиеся хлопья снега, и только тогда