На морозную звезду - М. А. Казнир

в руинах. Старика, чья репутация подорвана вполне обоснованными обвинениями. Старика, недостойного малейшего проявления уважения, лишённого былых наград. Старика, которого запомнят только за совершённые им преступления, потому что его приговорят догнивать свои дни в тюрьме строгого режима.

Молчание Ротбарта было оглушающим до звона.

– Я позволю тебе остаться на свободе при одном условии, – в груди стало слишком тесно, сердце Форстера забилось испуганной птицей, – если ты снимешь проклятие, наложенное на Одетту Лейкли, выступавшую под именем Детта Кова.

Ротбарт вздрогнул от одного звука её имени.

– Одетта?.. – прошептал он. – Она ещё жива? Как это возможно? Прошло больше десяти лет…

Форстер шагнул ближе, его руки сжали горло так, что Ротбарт подавился коротким вздохом.

– Да, больше десяти лет её страданий, – прорычал он. – Ты можешь себе представить, сколько горя и утрат она переживала все эти годы? Ты вернёшь ей жизнь. Её свобода в обмен на твою. Договорились?

– О, если кто и мог прожить дольше положенного, так это Одетта. – Смех Ротбарта звучал хриплым и рваным. – После того как я насытился ею, мои чары стали безмерно могущественными. Моя роль в театре истощала мои жизненные силы, мне нужно было восполнять их, причём в больших количествах. – Его глаза словно подёрнулись поволокой, когда он погрузился в воспоминания. Взгляд Ротбарта вспыхнул жадностью. – Одетта была магнетически притягательна, мне было жаль расставаться с ней, но стоит один раз вкусить чужой души, как начинаешь изнемогать от жажды отведать её вновь. Этот нежный шелковистый вкус невозможно забыть, о, я очень долго держал себя в руках, но в конце концов не устоял. О, то, что дала мне её душа, позволило творить такую магию…

Форстера ослепило яростью.

– Ты снимешь с неё проклятие, – рыкнул он. – Немедленно. Или, клянусь богом, я не остановлюсь, пока ты не упадёшь на колени и не будешь умолять меня о смерти, потому что я превращу твою жизнь в ад.

– Хорошо-хорошо, клянусь! – выпалил Ротбарт, когда его губы начали синеть.

Они вместе покинули замок. Чернильно-чёрное ночное небо перемигивалось звёздами. Твёрдая рука Форстера легла на сгорбленную спину Ротбарта и подтолкнула его к автомобилю.

Ехали в тишине. Молчаливые громады гор Уэльса по мере приближения к границе с Англией уступали место пологим холмам. Здесь шёл снег, и Форстер прибавил хода, ведя автомобиль как одержимый, намертво вцепившись в руль. За спиной оставались мили и мили извилистых дорог. Надежда забрезжила в нём подобно первым лучам солнца, показавшегося на горизонте, когда впереди замаячил особняк Детты.

Колёса «Жестяной Лиззи» занесло на подъездной дорожке у фонтана. У Форстера не было намерения приглашать своего презренного спутника в лесное пристанище. Вытащив Ротбарта из автомобиля, он порылся в кармане в поисках ключа от парадных дверей. Но в этом не было необходимости, они распахнулись сами по себе. И на пороге, в обрамлении света электрических люстр, сверкающих за спиной, показалась Детта.

Глава 62

– Одетта Лейкли, как приятно спустя столько лет быть осчастливленным вашим присутствием. Или вы всё ещё предпочитаете «Детта Кова»?

Форстер пожалел, что привёл Ротбарта прямо к дверям дома Детты. Пальцы сжались в кулаки от едва сдерживаемого желания встать между ними, оградить её от присутствия этого человека, но как бы ни было неприятно это признавать, они в нём нуждались. Ротбарт единственный, кто может вернуть Детте её жизнь. И ради этого Форстер был готов стерпеть всё – даже присутствие того, кто эту жизнь у неё украл.

– Он поклялся исправить то, что с тобой сделал, – поспешил объяснить Форстер, поскольку Детта по-прежнему не двигалась с места. – В обмен на то, что мы не передадим его властям и не испортим его репутацию ещё больше.

Она выглядела нездорово хрупкой, её винно-красное бархатное платье слишком свободно спадало с плеч, и Форстер возненавидел один лишь факт того, что она пережила перемену облика в одиночестве. Звала ли она его, когда её кости ломались и перестраивались, когда она, превозмогая боль, возвращала себе человеческое тело?

– И что я сохраню свою шкуру, – пробормотал себе под нос Ротбарт, помассировав горло. Он пробежался взглядом по убранству особняка, заглянув внутрь. – О, да вы богато живёте, Детта. Что же вынудило вас оставить всю эту роскошь ради моего скромного театра?

Детта выпрямила спину, как перед исполнением пируэта.

– Нечто, что вы никогда не сможете понять.

– Ах, mon petit cygne, в этом вы заблуждаетесь. Когда-то я понимал вас лучше, чем кто бы то ни было. Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Мы оба ненасытны, когда речь заходит об удовлетворении собственных амбиций. Ваше сердце жаждет поклонения и обожания так же страстно, как и моё. – Тут он бросил на Форстера торжествующий взгляд. – Уверен, ваше представление обо мне ограничивается ярлыком «главный злодей этой маленькой запутанной истории», но истина редко бывает такой, какой кажется на первый взгляд. Ваша прелестная возлюбленная виновна больше, чем ей хотелось бы признать.

На этих словах Детта побледнела, но Форстер знал о ней всё, что только можно было знать, и ничто из того, что мог сказать этот человек, не могло вызвать ни потрясения, ни перемены мнения.

– Нет, единственный злодей среди нас – ты. – Форстер, одним движением втолкнув Ротбарта внутрь особняка, зашёл следом и захлопнул за собой дверь. Поднявшийся снаружи ветер завывал, кружа за окнами снежные вихри. Стена снега укрыла всю округу, тем самым придавая Форстеру смелости. Вот оно, самое время. Сейчас слишком холодно, так что Детта не сменит облик из-за тающего снега, и что более важно – в данный момент она слишком слаба, чтобы пережить ещё одно превращение. – Ты снимешь проклятие сегодня же, – сообщил он Ротбарту.

Взгляд чародея путешествовал по большому залу.

– Да будет так. Не думаю, что это отнимет много времени.

– Значит, – лёгкие Форстера словно заледенели изнутри, – ты никогда не делал этого раньше?

– Не тревожьтесь, уверяю, для меня данный процесс будет более изнурительным, чем для вашей дорогой Одетты. – На его лицо легла тень. – Ваша просьба требует неизмеримо много сил.

– Тогда даю тебе день на подготовку. Но не больше, – отрезал Форстер. Он не спал уже третьи сутки, и самообладание начинало выходить из-под контроля. Длительное присутствие рядом человека, навредившего Детте, пагубно влияло на него. – Иначе я сделаю с тобой такое, что перспектива оказаться в тюремной камере покажется тебе весьма заманчивой.

Ротбарт промолчал.

– Запри его в одной из дальних комнат на верхнем этаже. Я не хочу его видеть до тех пор, пока не придёт время снять проклятие, – решительно сказала Детта. Она повернулась