Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

привыкли к вольному образу жизни, что невинность они утратили давно, что в каждом новом гарнизоне у них есть по любовнику, и что тайные дети тоже имеются. Их я по одной версии отдала на воспитание, а по другой — утопила в колодце… и ещё пяток версий между двумя крайностями. А двор ты знаешь. Они там живут ради таких сплетен. Тут уже и герцогиня не способна была спасти репутацию, хотя не раз и не два громко заявляла, что это глупости… их даже на чаепитие к королеве пригласили.

Бернхард мрачно подумал, что выживет хотя бы для того, чтобы найти урода, который затеял эту игру. Найти и высказать ему собственное мнение о том, как надлежит вести себя с юными девушками, пусть даже те и несколько отличаются от прочих.

— И на следующий день после чаепития у Ули появился поклонник. Красивый молодой человек с отличными манерами…

— И тёмным прошлым?

— Скорее неоднозначной репутаций. Доказать ничего не удавалось, но досье на него собрано пухлое. А следом и на Элоизу внимание обратили. И всё это… как-то вот не хотела я их там оставлять. Они умны, конечно, но не настолько опытны, чтобы разбираться в людях. Особенно, если люди эти ведут себя, как герои любимой книги. Я видела, как на них действует эта вот чушь… Стихи, букеты, тайные записочки с красивыми признаниями — матушка взмахнула рукой. — Конечно, нельзя сказать, что девочки влюбились, но и ждать, когда влюбятся… так что я не могла оставить их в этом гадюшнике.

— И забрали в крепость, на которую того и гляди, нападут.

— Как нападут, так отпадут, — матушка махнула рукой. — Есть договорённость. Хан, почувствовав острую необходимость немедленно связаться с предками, отправится в паломничество к кургану Великого Предка, чтобы вознести жертвы всем богам. Как оно было в старину, когда обходились и без храмов, и без жрецов-посредников.

Бернхард хмыкнул.

— И свою любимую жену, которая и до того сопровождала его не раз, берет… и золотую сотню, что должна обеспечить покой. Нельзя мешать хану разговаривать с предками…

— Значит, удар нанесут скоро?

— Думаю, пара дней у нас имеется. Этот отъезд выгоден жрецам. Он даёт возможность нанести удар, проломить нашу защиту и… — матушка махнула рукой.

— Но если защиту не проломят…

— Хан объявит их нарушителями мира и спокойствия, что приравнивается к мятежу. Он давно уже ищет способ изменить расстановку сил. Причём, несмотря на заявленное миролюбие, действовать предпочитает физически. Что поделаешь, опыт и заветы предков, они такие…

— То есть нам надо выстоять?

— Именно.

— И как долго придётся стоять?

— Тут… — матушка развела руками. — Я тебе не помощник. Меня вообще прислали за детишками присмотреть.

— Ты про Каэр?

— Именно. Сила у них есть, энтузиазм юношеский тоже… и в принципе… главное, чтобы крепость в процессе не сломали. Как-никак древняя твердыня. Исторический памятник.

Грохот, донёсшийся со двора, подтвердил, что матушкины опасения не беспочвенны.

— И всё-таки, — Бернхард поднялся. — Мне кажется, что ты относишься к происходящему довольно легкомысленно… это война.

— Дорогой, это очередная война или её попытка. И да, возможно, погибнут люди. Но такова жизнь. А люди гибнут даже в мирное время. Здесь же собрались солдаты и офицеры, долг которых воевать. Кстати… если всё получится, хан готов предложить своих дочерей в жёны.

Рука дёрнулась, чтобы перекреститься.

— Кому? — осторожно поинтересовался Бернхард.

— Тем, кого государь сочтёт достойными. Войны уносят жизни, ты прав. И единственный способ изменит это — сделать так, чтобы для войны не было причин, чтобы мир стал выгодней. В том числе через брак… ладно, не пугайся. Ты у нас родом не вышел для ханской дочери.

— Счастье-то какое… — выдавил Бернхард.

Глава 37

Глава 37 В которой почти раскрывается тайна

— Не болтайте ерундой! — возмутилась Герми глядя на мальчиков.

Кое-что о правилах поведения в приличном обществе.

О лотосах Киара вспомнил, когда солнце поднялось уже высоко. И шлёпнул себя по макушке. Чтоб… увлёкся! Сперва оборотный цветок, потом прелестная тэра Камелия, потом… потом он вернулся домой и самым бестолковым образом уснул, пропустив завтрак и не только его.

А проснувшись, осознал, что лотосы второй день без присмотра!

Киара приотворил дверь.

Тихо.

Матушки… надо бы сказать, куда он направляется. Но матушка явно заняты гостями. И если сунуться, то придётся улыбаться. Нет, он готов… тэра Камелия заслуживает улыбки. И в другой раз Киара с огромным удовольствием побеседовал бы с ней, особенно в той части, которая касается использования перепревшего конского навоза. Были у него сомнения, что стоит этот навоз с соломой смешивать. И что в принципе он лучше птичьего.

В другой раз…

Чаепитие затянется и перейдёт в ужин.

А там ещё какую-нибудь прогулку придумают или чем гостей положено развлекать. Или снова случится что-то. Нет, нужно действовать и немедля.

Киара вернулся в комнату.

Посмотрел на окно.

Так, он быстро. До озера, если знать дорогу, рукой подать. Он ведь не собирается всерьез задерживаться. Просто глянет, уберет старые камни, из которых лотосы вытянули силу, и заменит новыми. А зарядить пустые можно и позже, уже здесь. Туда и обратно… да за час справится.

Как раз к ужину и обернется.

С этой успокоительной мыслью Киара потянулся к штанам, но остановился. Нет, людей в доме слишком много и кто-то может заметить. Объясняйся потом, почему это приличная эльфийская тэра в мужском наряде разгуливает. Так что платье. Вот то самое, которое он уже в теплице испортил.

Выскользнув в окно, Киара снова огляделся.

И, задрав юбки, — как с ними женщины живут-то? — бегом бросился по тропинке, которая открылась в розовых кустах, а потом прошла сквозь бастион живой ограды, заставив тёрн убрать колючки. И теперь прямо через лесок.

Поле.

И вот они…

— Расцветают! — сказал Киара и огорчился, что говорил это в пустоту. Подумалось, что было бы куда интересней, если бы кто-то увидел то же, что и он — тёмную-тёмную воду, на которой, на тяжелых, словно из камня вырезанных листьях лежали аккуратные, идеальной формы и размера чаши лотосов. Бутоны раскрылись не все, цветение лишь начиналось. Но ведь начиналось! Белые лепестки, согретые солнцем, впитывали его свет, чтобы ночью отдать мягким свечением силы.

Нужно будет срезать.

Нет, не все, но вот ту пятерку, что у самого берега расположилась — обязательно. Матушка Анхен обрадуется…

Киара снял щит и убрал силу, чтобы не нарушить хрупкое равновесие системы. Слишком долго он её выстраивал, чтобы загубить нелепым спонтанным всплеском. Нет, таковых не случалось довольно давно, но рисковать не хотелось. Он подошёл к воде