Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

И всё-таки, что на этот раз? Открывать? Или оставить это послание без ответа? Так как-то спокойнее будет. Но император прекрасно понимал, что любые сведения о возможных богатствах империи будут для него крайне ценными и полезными. На самом деле страна была бедна. Государь догадывался, что богатства ее используются неэффективно, но почему-то и богатств было не так уж и много. А реформы требовали денег. Много денег. Прошло время, когда без повеления российского императора ни одна пушка в Европе не могли чихнуть даже. Задумавшись, Александр взял со столика у окна пахитоску[143] и закурил, благо настольная зажигалка присутствовала тут же и с огнем проблем не возникало. Его отец, Николай I сам не курил и своим подданным всячески запрещал, а вот сын этой привычке предавался вполне открыто, при его дворе дымить табаком было модным. И это при том, что в шестидесятом году было запрещено курение в общественных местах, но исключительно с целью предотвращения пожаров. Надо сказать, что каждое утро императора начиналось с кальяна. Целая коллекция этих приспособлений наличествовала у русского самодержца. Кальяном государь боролся с проблемами с пищеварением. Медицина ЭТОГО времени искренне считала, что табачный дым — средство от множества заболеваний. Как говорится… ну-ну!

От вороха проблем болела голова, и довольно часто. Надо сказать, что император Александр не считал себя абсолютно здоровым человеком, и придворные врачи при нём всегда были загружены работой. Но даже эту чувствительную категорию обслуживающего императорскую семью персонала поразила общая болезнь Российской империи — отсутствие достаточного количества квалифицированных кадров. Император справедливо считал, что необходимо делать ставку на российских врачей, а не привлекать иностранных, чем грешили многие правители государства (опять из-за отсутствия своих квалифицированных специалистов). Но тут получалась опять-таки беда: система объективного отбора отсутствовала как таковая, получить место при дворе можно было в результате интриг и знакомств. И никак иначе.

За первой пахитоской пошла вторая. А за ними и какое-то успокоение. Расклады простые: Англия и Франция противится сближению России и Германии. Австрия занимает нейтрально-выжидательную позицию. Так что должно помешать русскому государю соблюдать интересы собственной державы? За этой четкой мыслью последовало действие: император подошел к столу и спокойным движением открыл послание короля Людвига.

Глава шестьдесят седьмая. Неожиданная встреча

Санкт-Петербург. Английская набережная. Дом Челищева

14 октября 1863 года

Что делать, если вам пришло приглашение на прием к военному министру Российской империи? Конечно же, соглашаться, тем более что в этот день никаких иных дел на вечер у меня не было. Необходимо сказать, что Дмитрий Алексеевич Милютин — фигура знаковая для царствования Александра II. Военным министром он стал недавно, до того времени заставив говорить о себе на Кавказе. В свою первую кавказскую «командировку» показал себя храбрым и инициативным командиром. Потом была преподавательская работа и вторая «командировка» на тот же Кавказ, где Дмитрий Алексеевич проявил себя уже как тактик и стратег. Окончательное усмирение Шамиля, его пленение, замирение Чечни и Дагестана — в том числе и его заслуга. И вот потом последовал стремительный карьерный рост: вызов в Санкт-Петербург, назначение товарищем военного министра (его заместителем, переводя на современный бюрократический язык) а через несколько месяцев он возглавил военное министерство. Главной целью всех этих пертурбаций было подготовка и проведение военной реформы. При этом он оставался человеком, по взглядам близким к либеральной партии, имел тесные связи с кружком великой княгини Елены Павловны.

(только что назначенный военным министром Д. А. Милютин)

Милютин встретил меня сразу, как только я вошел. Генерал снимал весь этаж, потому помещение для встречи небольшого количества гостей оказывалось вполне подходящим. Невысокого роста, подтянутый, с несколько простоватым лицом, напоминающим добряка-мопса, Дмитрий Алексеевич не производил впечатление былинного богатыря. Да и не надо ему. Вот что сразу же обращало на себя внимание, так это цепкий взгляд, как у снайпера — вцепится в тебя и сверлит, чтобы достать до самого нутра. В общем, мнение сложилось как о человеке непростом (это понятно, на такой-то должности) и достаточно опасном. В первую очередь, в интеллектуальном плане. Кроме самого генерала и его помощника, дежурного генерала Главного штаба Фёдора Логгиновича Гейдена пока еще никого не было. Прием должен был быть камерным, ожидалось еще несколько военных и великая княгиня Елена Павловна со своим кругом известных на всю страну либералов. Она появилась примерно через десять минут после меня, а вскоре пожаловали и остальные гости.

(Великая княгиня Елена Павловна, портрет 1862 года)

Елена Павловна, она же Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская производила впечатление сильной и волевой женщины. На свои пятьдесят семь она не выглядела. Нет, она не молодилась, но вот естественное состояние кожи, фигура уже стареющей женщины с отличной генетикой — всё говорило о крепкой здоровьем немецкой принцессе. Брак ее нельзя было назвать удачным. Великий князь Павел Николаевич к будущей супруге отнесся более чем холодно, правда, волю матушки (именно российская императрица остановила свой выбор на принцессе из маленького Вюртемберга) выполнил. В семье был грубоват, мечтал о мальчике, но пять девочек подряд, из которых две умерли в раннем детстве, а еще две — в более зрелом возрасте. И вот княгиня нашла себя в общественной деятельности. Она более чем активно занималась благотворительностью, а освобождение крестьян стало для нее своеобразной идеей-фикс.

До появления великой княгини никакого серьезного разговора не состоялось — нечто вроде светской беседы, во время которой обменялись мнениями о петербургской погоде и состоянии столичных дорог. И ничего более. А вот с приездом Елены Павловны и произошли изменения. Тон в разговоре задала, естественно, великая княжна, тем более, что разговаривали мы, для удобства, на нашем родном немецком, кстати, почти все русские военные прекрасно его знали, я имею в виду министра Милютина и его помощника Гейдена (ему сам Бог велел). Кроме того, в неофициальной свите княгини оказались еще два брата Милютиных, так сказать, семейственность в полнейшем проявлении этого слова.

— Я рада, что наше знакомство состоялось, дорогой брат, — обратилась ко мне Елена Павловна, — мы все следили за вашими успехами в войне против Пруссии. У наших военных возникнет множество профессиональных вопросов, надеюсь, вы приоткроете часть своих секретов. Слишком многие были уверены в победе прусского оружия. Я