"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Секунду. А Бурцев тоже как-то не так говорил до этого?

Сися замешкался. В пересказе всё это звучало бредом сумасшедшего, но он не мог заставить себя не только врать майору, но и умалчивать о наиболее диких подробностях случившегося.

— Голос был… Они как будто одним голосом говорили.

— Одним голосом, — задумчиво повторил Азаркин, закуривая очередной «честерфильд». — Я понял. Точнее, нихуя по-прежнему не понял, но мы с тобой, Ситников, еще пообщаемся. Мы теперь будем часто видеться.

45

Русиста Олега Федоровича по прозвищу Аллигатор побаивались, но в целом уважали — он не беспредельничал, как Гитлер, но спуску никому не давал и никогда не позволял восьмиклассникам вывести себя из душевного равновесия. Редкие, зализанные назад пегие волосы, скуластое лицо, готовое оскалиться в хищной улыбке, чуть присыпанный перхотью коричневый костюм, пиджак всегда застегнут на все пуговицы, — Аллигатор не только выглядел, но и был человеком, способным быстро и жестко пресечь любую форму публичного неуважения к себе.

Больше всего на свете Олег Федорович любил две вещи — оставлять в тетрадях учеников длинные издевательские комментарии красной ручкой и давать заковыристые диктанты (первое часто являлось последствием второго). Пуху было нормально: в правилах русского языка он путался, но инстинктивно писал правильно и прекрасно воспринимал тексты на слух. Отбив заковыристую подачу Аллигатора («…сказала Ольга Николавна», — очевидно было, что писать надо «Ольга Николаевна», с буквой «е») и подождав, пока учитель пройдет мимо, Аркаша осторожно огляделся. Крюгер пыхтел рядом, что-то лихорадочно зачеркивая в похудевшей и растерзанной общей тетради. Новенький, сразу после (ебучего) Танаиса пересевший за парту к Шаману, обеспокоенно косился на соседа: тот невидящими глазами смотрел на чистый листок и побелевшими пальцами сжимал ручку. Ни одного слова диктанта он так и не написал.

Пух вздохнул. Всё это было неприятно, но предсказуемо. Кто вел себя странно и дико, так это Питон.

Подозрительно быстро излечившийся от своего хронического насморка, Питон что-то резво писал на листке вслепую — взгляд его был направлен на сидящую впереди Аллочку, а к губам приклеилась странная улыбка. Не прекращая писать, он вдруг наклонился вперед и что-то прошептал — что именно, Аркаша не расслышал.

Аллочка дернулась, но промолчала. Юбка, сидевшая с ней рядом, с ужасом оглянулась — но встретилась с ледяным взглядом Аллигатора и снова уткнулась в листок со своим диктантом.

Пух забеспокоился. Выходку Аллы в Танаисе он не забыл, но давно уже ее для себя рационализировал: очевидно же, что девочка просто не знала, как завязать с ним разговор, и выбрала для этого формат неудачной шутки. Ничего страшного! В конце концов, чувство юмора — дело наживное!

Питон снова что-то прошептал в блондинистый затылок, не переставая улыбаться.

— Тебе пиздец, мудак сопливый! — взревела Алла, с грохотом отодвигая стул. Ее губы тряслись, а в глазах блестели слёзы.

Класс в ужасе замер. Даже Олег Федорович потерял самообладание и с отвисшей челюстью уставился на разворачивающуюся сцену.

— Только попробуй завтра в школу прийти, гондон! — кричала Аллочка сквозь рыдания. — Сука!..

Она сгребла с парты свои вещи и, не обращая внимания на протестующие возгласы Аллигатора, выбежала из класса. Юбка рванулась было следом, но быстро передумала, села на стул и уткнулась в свой листок. Ей было над чем подумать: легендарная невозмутимость крутейшей Аллы, чей отец был главным бандитом города, только что рассыпалась на части из-за нескольких слов, сказанных придурком-одноклассником. Юбка кляла себя за то, что ничего не расслышала из-за идиотского диктанта идиотского Аллигатора.

Питон лыбился и поблескивал чужими глазами.

— Олег Федорович, можно выйти? — спросил он, не забыв предварительно поднять руку.

Учитель начал было что-то говорить, но вместо этого лишь вяло махнул рукой. Он только что понял, что сил на… всё это у него больше не осталось. Кольнула поджелудочная, во рту появился кислый привкус — врачи давно предупреждали его, что нервничать и нарушать кислотно-щелочной баланс ни в коем случае нельзя; дело может закончиться стационаром, а то и чем похуже. Олег Федорович опустился на свободный стул за предпоследней партой и прикрыл глаза — никогда раньше он ничего подобного не делал.

Класс не дышал.

Дверь за Питоном деликатно и почти беззвучно закрылась.

— Это че такое было? — прошипел Пуху на ухо Витя, который только сейчас отвлекся от каких-то своих мыслей и вскинулся, удивленно оглядывая потрясенный класс. — Питон Аллу довел?

Аркаша молча смотрел на бледного Аллигатора, из пальцев которого выпала его неизменная красная ручка.

— Э, — Витя помахал рукой перед лицом друга. — Харэ морозиться, понял?

Пух отлип и помотал головой. Он успел заметить что-то странное в походке Питона — тот словно бы подволакивал ногу и дергал левой рукой, как будто опираясь на невидимую трость. Выглядело это как… Он не мог вспомнить, как что именно — но что-то очень знакомое, хотя и далекое.

Звонок с урока избавил его от необходимости разговаривать с Крюгером, но воспоминание продолжало крутиться на задворках сознания еще долго. Уже в подъезде, протягивая руку к кнопке вызова лифта, Аркаша замер.

Когда Пуху было семь лет, профессор Худородов ездил на научный симпозиум в Югославию, откуда привез какие-то бумажки («инвалютные рубли», — с придыханием говорила мама), жестяную банку оливок (так и не открытая, она до сих пор стояла на почетном месте в серванте) и, самое главное, заводного шагающего робота! Аркаша был от подарка в таком счастливом шоке, что брал робота с собой даже в кровать; ставил на бортик ванны, когда купался; бережливо заводил игрушку только по выходным и подолгу мечтал о несбыточном — втором таком же роботе, чтобы первым не жалко было играть каждый день. Робота он сразу же назвал красивым футуристическим именем Аркан.

Строго говоря, шагающий робот Аркан — не шагал: вместо этого он как бы по очереди подволакивал свои металлические ноги, и по этой причине умел двигаться только по прямой, и то недолго — пружина быстро ослабла, а потом и вовсе выскочила из какого-то своего крепления. («Произведено в соцстране, что ты хочешь», — язвительно и непонятно говорила мама папе под аккомпанемент горестного Аркашиного воя.) После поломки робот еще какое-то время продолжал передвигаться, но делал это неуверенными рывками, словно готовый на каждом шагу развалиться на части.

Именно так сегодня выходило из класса то, что еще недавно было Питоном.

46

Аллочка быстрым шагом шла по улице Тельмана, не разбирая дороги и не обращая внимания на встревоженные взгляды редких