Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

Я подняла взгляд на обманчиво спокойное лицо Рука и сообразила.

– Это не то, что ты подумал. Он меня не насиловал. Меня даже уговаривать особо не пришлось! Я была напугана, ужасно одинока, не знала что делать. Убежала с Томми, потом сидела под замком. Для моего же блага, само собой. От Бишопа меня прятали, ага. А я верила! Еще и радовалась, когда залетела.

– Он, я так понимаю, не радовался? – Рук обнаружил, что стиснул мои пальцы до боли. – Прости.

– Ничего. А он тайком подлил мне абортивное зелье.

– Мразь. – Резюмировал Рук коротко.

Я опустила взгляд. Почему-то было стыдно. Стыдно до сих пор.

– Больше чем ты думаешь. Ты ведь помнишь, что инициирует видящую?

Блондин кивнул.

– Ребенок. Постой. Он что, специально?..

– Да, – ответила я на не заданный вопрос. – Когда появилась Мышка, я поняла, что дело нечисто.

– Почему? – поднял брови Рук.

Я стиснула кулаки.

– Возвращаются не все души, понимаешь? Только неупокоенные.

И прикусила губу.

Рук дернул щекой.

– Найдешь тут покой, когда собственный папочка… Извини.

Я кивнула.

– А потом я подслушала разговор. Томми хвастался подельнику, как ловко все провернул. Его банде очень пригодилась бы хорошая гадалка. Вот он и… Тогда я его и прокляла.

Несколько мгновений, тягучих как патока. Потом Рук обнял меня и прижал к себе.

Я уткнулась лицом в твердую грудь. Как хотелось спрятаться на ней от всех проблем, от прошлого и заодно от будущего! Если бы все было так просто!

– Почему он не хотел, чтобы ты родила? – произнес Рук почти неузнаваемым голосом. Лязг металла, скрип ножа по стеклу. Брр!

Придется договаривать, раз уж начала. Не плакать, только не плакать! Мне ведь уже не семнадцать, отревела свое.

– Как только у ребенка забьется сердце и до тех пор, пока закончит кормить грудью, мать становится почти слепой. Она замыкается на малыше, понимаешь?

– Понимаю, – сказал Рук медленно. Заглянул мне в глаза. – Значит, ты думала, я такой же?

– Нет! – возмутилась я. – Просто…

– Обожглась на молоке и теперь дуешь на воду, – кивнул он понимающе. – Не стоит, Меган. Не позволяй ему дальше портить тебе жизнь.

– Ладно, – легко согласилась я. Плакать уже не хотелось. Хотелось… Ох, да хватит играть скромницу! – Кажется, кто-то обещал, что мы не будем спать всю ночь!

Он негромко рассмеялся.

– Как прикажет леди!..

Много позже, уже в предутренний час, я проснулась от странного звука.

К постели меня прижимала тяжелая мужская рука. Я повернула голову, посмотрела на блондина, которому явно снилось что-то нехорошее – вон как дергается и вскрикивает.

– Ш-ш-ш, – прошептала я, пальцем рисуя на его щеках и лбу древние знаки. У нас верили, что они отгоняют дурные сны. – Все хорошо.

Он быстро притих, засопел спокойно. Только еще крепче притиснул меня к себе.

А я лежала тихо-тихо. И чувствовала себя такой счастливой, что хотелось плакать.

Что сказать? Дура ты, Меган Вон. Ничему тебя жизнь не учит.

***

Разбудил меня требовательный мяв Мышки. И приглушенный голос Рука: «Тише ты!».

«Мя-я-я-у!» – так жалобно ответила кошка, что прямо сердце кровью обливалось.

«Да ешь уже! – шикнул Рук. – Тихо только».

Поганка голодающая!

Хотя в чем-то ее можно было понять. Даже из-за запертой двери тянуло головокружительным ароматом жареных колбасок.

Я пальцами расчесала волосы и накинула халат. Толкнула дверь в кабинет – и одновременно туда из коридора ввалился Хэнк.

– Босс, есть новости! – выпалил он, тараща глаза.

Похоже, новости сногсшибательные.

Рук отвлекся от яичницы, даже вилку отложил. Зато Мышка уплетала колбасу так, что за ушами трещало.

– Говори, – велел блондин резко.

– Босс, вы ей доверяете? – Хэнк смерил меня неприязненным взглядом.

Ни «здравствуйте», ни «до свидания».

Я потуже затянула поясок халата и прошла к столу. Захочет Рук меня прогнать, пусть так и скажет.

– Да, – ответил Рук спокойно. – И тебе советую. Привет, сладкая.

– Привет. Я не буду мешать.

Я нагребла себе на тарелку колбасок, хлеба и сыра с орехами и села в сторонке. Но ушки насторожила.

– Так что там? – нетерпеливо напомнил блондин, отхлебнув кофе.

И чуть не облился им, когда Хэнк сообщил:

– Вчера выловили тело Флетчера.

У меня кусок застрял в горле. Приятного аппетита!

– Его опознали? – усомнилась я. – Это точно?

Мне ли не знать, как сложно опознать труп всего через несколько дней в воде!

Рук жестом велел Хэнку ответить. Тот поморщился, но кивнул.

– Ага. Татуировка у него была приметная. Он это, зуб даю!

– Сядь, не стой столбом, – Рук почесал нос. – Подробности?

Хэнк плюхнулся в кресло, цапнул что-то съестное.

– Да я мало что успел, босс. Только что звякнул знакомый коп. Вчера Флетчера в речке нашли, говорят, уже и вскрытие сделали. Вроде кто-то его хорошенько, того, поспрашивал. А потом концы в воду. Но главное, – он понизил голос, – док сказал, волосы у него крашенные!

Лицо Рука мгновенно изменилось.

– Брюнет?

– Полукровка. В смысле, отец у него чистокровный. Выходит, Эдди чуть волосы осветлил, чтоб сойти за квартерона. – Хэнк посмотрел на намазанную маслом булочку в своих руках и отложил ее в сторонку. – Ну не сука, а? Мы же к нему по-доброму, а он с нами вот как.

– Смерть списывает все долги, – напомнил Рук. Только вот, судя по нехорошему прищуру, и сам был бы не прочь оживить Эдди Флетчера и прикончить еще разок. – Тот тип, который нам его сдал, о таком не упоминал.

– Да кто его знает? – пожал широченными плечами Хэнк. – Не сообразил. Сказал, что коп, остальное детали. А может под шляпой не заметил.

– Как он вообще попался? – не выдержала я. Мышка (проглотина!) наконец насытилась и прыгнула мне на колени. Заурчала громко.

– Да по-глупому он спалился, – ответил Рук. Хэнк насупился – не нравилось ему, что Рук со мной откровенничает! – но промолчал. Слово босса – закон. – Просто не повезло. Тот банковский клерк переехал сюда хрен знает откуда. И он отлично помнил лейтенанта Флетчера, который когда-то засадил его единственного сына на десять лет за распространение наркотиков. А тут он зарисовался в роли гангстера! Еще и в банк приперся с этим кристаллом. У клерка кое-какие связи сохранились. Он, не будь дурак, настучал Морбиду, а тот свистнул мне. Вот так Эдди и засыпался.

– Значит, он перекрасил волосы, чтобы сойти за квартерона, – повторила я, наглаживая Мышку. Мне всегда легче думалось вслух. – Но зачем? И вообще, это ведь запрещено.

Не такое уж страшное преступление, прямо скажем. За это грозит всего-то небольшой штраф. Чтобы выдать себя за брюнета или блондина (если вдруг кому взбредет фантазия притвориться изгоем)