Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

– Да как тут не понять, – что-то слишком быстро согласился ее супруг. И, уже поднимаясь из-за стола, резко перевел разговор на другую тему. Как раз ту тему, на которую с легкостью клюет любая женщина. – Ладно, пошли осматривать дары хаерсов. Заодно будем думать, как и где эти новшества нам могут помочь больше всего. Причем в первую очередь думаем о применении их на Земле при поиске Елены.

Вскоре приодевшаяся пара хозяев замка поспешила в помещения с сундуками. Упоминания о томящейся в неведомых застенках Елене, родной сестре Дмитрия Светозарова, сразу подстегивали как работоспособность, так и воображение.

Глава вторая

Противозаконная продажа

К себе домой Хотрис Тарсон возвращался довольный и гордый. Хотя и не забывал при этом внимательно просматривать улочки и окрестные переулки, обрезанные пределом видимости вездесущего тумана. Не хватало, чтобы законную радость испортило столкновение с какой-нибудь конкурирующей группировкой молодежи. Нельзя сказать, чтобы они так сильно хулиганили в самом большом имперском городе, все-таки стража работала на удивление четко и слажено как в предотвращении преступлений и обычном патрулировании, так и при раскрытии уже совершенных преступлений. В последнем вопросе еще и маги преизрядно помогали. Но все равно мелкие стычки и обычные драки среди подростков происходили очень часто. К тому же всегда и везде Хотрис смело влезал и в рукопашные баталии наедине, и в разборки улица на улицу, умел здорово поколотить более старших и наглых, так что врагов у него хватало. Если учесть, что в последнее время и соседская уголовная шушера на парня взъелась, то его опасения становились понятны.

Хотя с соседями было не все так однозначно. Все-таки большинство из них относились к парню не просто прекрасно, а готовы были защитить в случае неприятностей, так что вначале нежданная активность уголовников была неприятна. Те уже несколько раз пытались прижать Хотриса в глухом углу и за что-то поколотить. Если чего не хуже сотворить. И причину такой активности, вернее, ее инициатора искать не приходилось: родной дядя Грэг. Брат давно умершей матери спал и видел себя в мечтах обладателем печати родового наследства, которая по несправедливости, как думал сам дядя, принадлежала его мерзкому племяннику. Правда, Грэг и так фактически распоряжался домами, всем небольшим поместьем, садом, небольшим участком земли и средней по величине ткацкой мануфактурой, но этого ему было мало. Грабил, прятал собранные деньги в иных местах, и даже сейчас, потребуй кто отчета, оказалось бы, в поместье нет и гроша ломаного. Но такое положение опекуна не устраивало. Он хотел стать истинным, единственным и законным владельцем всего имущества, которое когда-то принадлежало отцу Хотриса. И не раз даже вслух проклинал свою покойную сестру за то, что она передала, умирая, печать родового наследства своему единственному сыну. Тому в то время было всего пять лет, так что вполне естественно, что до его совершеннолетия старшим опекуном-распорядителем автоматически становился родной дядя. И того вначале невиданное богатство удовлетворяло. Но время шло, он захотел большего. С каждым годом все больше и больше превращаясь в циничного скота, Грэг делался более злым и раздраженным. И было отчего: болезненный племянник не только выжил, справившись с болезнями, но и стал жилистым, вертким, как угорь, и довольно сообразительным малым. А уж умирать совсем не собирался. Мало того, видя к себе жуткое отношение ближайшего родственника, настолько на него ополчился и возненавидел в ответ, что, даже умирая, не прошептал бы формулу перехода наследства.

Пожалуй, печать родового наследства была единственным магическим атрибутом, который хоть как-то сдерживал в мире Кабаний безудержную и страшную власть распоясавшихся колдунов. В противном случае они бы наверняка превратили весь мир в свою вотчину, а остальных людей сделали бы своими полными рабами. Неизвестно, кто именно и как давно, но, видимо, кто-то из первичных магов развеял над планетой особую структуру заклинания, благодаря которой у праведного, обозначенного законами преемственности наследника появлялся в районе сердца несмываемый знак в виде квадратной печати родового старшинства в наследовании. Имеющий печать мог словесно передать все состояние иному, можно сказать, любому человеку, но только достигнув совершеннолетия. Если смерть наступала неожиданно и носитель печати не успевал прошептать речитатив передачи, то все решала древняя магия. Убивший наследника лично, хоть и сам являясь следующим в списке, навсегда из этого списка исключался. И порой печать появлялась у совсем далекого, нежданного родственника. Тот приходил на все готовое и владел с полным на то правом. Так что Грэг хоть и мечтал об убийстве, но сам убрать племянника с этого света не мог. Зато мог и пытался натравить на мальца кого угодно.

А уж про их личные отношения и рассказывать было стыдно. Дядя смотрел на племянника хуже, чем на приблудного служку. Хотрис ходил в обносках, ел самое худшее вместе со слугами, а спал так вообще или в каморке рядом с комнаткой привратника, или на чердаке собственного дома. Только там ему и разрешали делать, что заблагорассудится. В ином случае дядя орал, брызгая слюной, что не потерпит на своей шее бездельника, разносящего грязь по чистым комнатам, и заставлял работать или на конюшне, или на переноске тюков с шерстью и льном для ткацкой мануфактуры. Только за этот труд сирота получал в последние два года мизерный заработок, который волен был потратить или на сладость, или на понравившуюся вещь. Так что ему только и оставалось ждать своего совершеннолетия, чтобы вышвырнуть на улицу распоясавшегося родственника. Ждать, надеясь при этом, что выживет за оставшиеся пять лет. А для тринадцатилетнего ребенка такой срок казался невероятным во временном пространстве. Поэтому отрок не загадывал так далеко и не надеялся, что столько проживет, пускался в любые авантюры и приключения, часто не ночевал дома и ни во что не ставил дядины приказы и распоряжения. Наивно думал, что они его не особо касаются. А зря.

Как оказалось, Судьба готовила очередную, на этот раз смертельную подножку.

Приблизившись к дому, Хотрис не стал входить через главные ворота, а, пройдя по окраинному переулку, использовал два дерева и перемахнул играючи через забор усадьбы. Он здесь действовал нагло и совсем не скрываясь: не в чужой дом залез. Затем, прикрываясь хозяйственными постройками, отправился ко второму, так сказать, черному входу на свой чердак. Как правило, его всегда кто-то замечал из дворовых, мануфактуры или слуг: кто здоровался, кто просто брал его вид на заметку, чтобы при вопросе опекуна доложить, где сирота находится и в каком виде обретается. Но сегодня вроде повезло прокрасться незамеченным, взобраться на чердак