Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Шао спросил:

– Где остальные? Они опаздывают.

Словно в ответ на его вопрос, клапан юрты поднялся, впустив волну дождя, и командир Чу вошел, пригнувшись, в юрту. Без всякого предисловия он сказал:

– Генерал Чжао Мань пропал. Оюан быстро поднял глаза:

– Подробности!

– Никто из его отряда не видел его с прошлой ночи. По-видимому, он не ночевал в своей юрте.

– Дезертировал? – спросил Шао.

– Возможно. – Чу подскочил, когда клапан снова поднялся и впустил командиров других отрядов. Они вошли и опустились на колени вокруг заброшенной партии в вейци, которую выигрывал Шао.

Командир Янь сказал:

– Генерал! Возможно ли, что он все выболтал?

– Кому и зачем? – резко ответил Шао. – Маловероятно.

– Все равно нам нужно рассмотреть наихудший сценарий.

– Ясно, что наихудший сценарий не произошел, если мы сидим здесь и рассуждаем об этом, – ответил Оюан. Он говорил быстро, убеждая себя не меньше, чем других. – Разве смысл в том, что он переметнулся, не в получении награды? Зачем ему дезертировать с пустыми руками, не имея ничего, кроме того, что на нем надето? Нет. Завтра мы где-нибудь обнаружим, что он упал с коня, вот и все.

– Мы продолжаем, – сказал Шао.

Командиры Чу и Гэн кивнули, но Янь и Бай переглянулись. Через секунду Янь сказал:

– При всем уважении, генерал, я не уверен. Возможно, вы правы, но неопределенность меня беспокоит. Все больше и больше возникает такого, чего мы не знаем об этой ситуации. Как мы можем продолжать с уверенностью?

Командир Бай произнес своим скрипучим голосом:

– Я согласен с Янем. Нам следует подождать.

– Нет, уже слишком поздно, – возразил Оюан, заметив взгляды, которыми обменялись остальные после его слов. С такой настороженностью люди относятся к человеку, настолько увлеченному своей идеей, что он действует вопреки здравому смыслу. – Если есть те, кто не совсем уверен в успехе предприятия, можете выйти из него. В случае неудачи ваши имена не назовут. Я прошу у вас только молчания.

Янь и Бай снова посмотрели на остальных, а затем Янь сказал:

– Я не вижу для нас выгоды в том, чтобы говорить об этом.

– Значит, тогда наши пути расходятся, – ответил Оюан, снова поворачиваясь к игре.

– Желаю вам здоровья и успеха, генерал, – сказал Янь, поднимаясь и кланяясь. – Надеюсь, ради вашего блага, что я ошибаюсь.

Оюан положил следующий камень, почти не видя его, и заметил, как Шао недовольно поджал губы. Он подумал, что Шао собирается спорить с ним, но через секунду тот положил свой камень, ничего не сказав. Оюан, глядя вниз на доску, чувствовал, что начинает задыхаться. Черные камни Шао окружали белые, продвигаясь внутрь по спирали, не оставляя возможности для спасения.

Оюан в бешенстве смотрел на тела Яня и Бая. Их обнаружили в то утро в юрте Яня, лежащими в лужах рвоты. Несмотря на гнев, он старался, чтобы на его лице ничего не отразилось. Боковым зрением он видел Шао, держащегося в тени.

– В чем причина смерти? – спросил Эсэнь требовательно: он тоже был в ярости. Смерть людей в бою никогда его сильно не задевала, но смерть в собственном лагере, да еще после ночи, которую он провел, наблюдая за агонией любимого коня, вывела его из себя. Он устремил тяжелый взгляд на господина Вана, которого притянуло сюда, как парящего в небе кречета притягивает вид добычи.

Притворяясь невозмутимым, Оюан ответил:

– Мы в последнее время потеряли нескольких воинов: они умерли от заразного заболевания, вызванного некачественной пищей. Мы решили, что источник найден, но, возможно, еще остались какие-то зараженные продукты. Тот факт, что Янь и Бай умерли вместе после еды и питья, предполагает общую причину.

Эсэнь нетерпеливо тряхнул головой:

– Смерть наступила так быстро после исчезновения командира Чжао? Это не может быть совпадением. Зовите лекаря!

Пришел лекарь и опустился на колени возле тел. Он недавно заменил на этой должности более старого лекаря, и Оюан знал его только в лицо. У него упало сердце, когда он увидел, как методично осматривает умерших этот человек: это указывало на наличие у него некоторого опыта. Шао, не будучи глупцом, использовал бы необычный яд, зная, что только придворные лекари специализируются на таких веществах. Но сам Оюан не стал бы так рисковать. Он мрачно подумал: «Всего лишь променяли неуверенность в молчании Яня и Бая на неуверенность в том, не заговорят ли вместо них их трупы».

Когда лекарь встал после осмотра, Оюана обдало холодом при виде господина Вана, который смотрел на него, иронично поджав свои тонкие губы, как человек, получающий подтверждение чему-то уже известному, но нежелательному.

– Уважаемый Великий князь, – лекарь поклонился Эсэню. – На основании моего осмотра я считаю, что это естественная смерть.

Эсэнь нахмурился. Прикрытый своей невозмутимой маской, Оюан испытал удивление и облегчение. Шао, стоящий рядом, выдохнул. Но не от облегчения. Нет, подумал Оюан. Это было удовлетворение от того, что рискованная авантюра получила законное оправдание. Шао вообще никогда ни в чем не сомневался.

Лекарь продолжал:

– Я не смог найти следов преступления, насилия или отравления. Возможно, все было так, как предположил генерал. Симптомы соответствуют быстро текущему заболеванию того типа, который обычно вызывает испорченная пища.

– Ты уверен?

– На первый взгляд есть схожесть с отравлением, так как испорченная пища сама по себе является ядом. Но после обследования ситуация стала ясной. – Лекарь встал: – Уважаемый Князь, пожалуйста, примите мое мнение, как мнение знающего лекаря.

Лицо Эсэня осталось мрачным, но через секунду он сказал:

– Хорошо. Организуйте погребение. Это не должно помешать нашим обычным приготовлениям. Завтра мы пройдем обычное расстояние. Готовьтесь! – Он быстро ушел.

Господин Ван незаметно приблизился к Оюану Довольная кошачья физиономия раскраснелась, и, несмотря на безупречно чистые волосы и одежду, он выглядел растерзанным, будто не сомкнул глаз после того, как Эсэнь так плохо обошелся с ним два дня назад.

– Как легкомысленно. Потерять стольких командиров прямо накануне решающей битвы? Я бы побеспокоился о боевом духе.

Оюан язвительно ответил:

– Приберегите свое беспокойство для собственного боевого духа, мой господин. Вам не дают спать потертости от езды в седле?

Господин Ван бросил на него язвительный взгляд:

– Я бы сказал, что меня преследуют мои грехи, но вспомнил, сколько у вас грехов, и это не мешает вам спать, не так ли? – Затем, к ужасу Оюана, взгляд господина Ван скользнул мимо него, и его тонкие губы плотно сжались с недоверием и горечью. Оюана обдало холодом, настолько знаком ему был этот взгляд. За его спиной стояло то, что могут видеть животные, чье присутствие заставляет колебаться огонь свечей. А теперь каким-то образом господин Ван обрел способность это