Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Так даже интереснее. — Раздался молодой голос под взглядами шести сильных врагов.

**Спустя десять минут**

Три фигуры, опутанные фуин-печатями, лежали внизу котлована и изо всех сил пытались выбраться. К сожалению для них, печати Узумаки, придуманные для заключения сильных существ, не так просто было преодолеть, тем более если начертатель решил накачать их чакрой сверх меры, чтобы за ним не последовали в погоню. Через минут пять, когда тройка уже отчаялась и ожидала ночи, что страшила своим холодом, появились оперативники АНБУ Корня, которые пытались освободить их. Но, увы и ах, и у тех не получилось их освободить. Великим и ужасным Саннинам, ветеранам Второй Мировой Войны Шиноби, пришлось терпеть унижение — быть понесёнными на руках АНБУ до деревни к специалистам, чтобы снять печати, которых в этом мире ещё никто никогда не видел…

---

Да ну, что за дрянь. Отложив палочки и прожевав последний кусочек этого противного мяса, я начал испытывать раздражение. Сперва ожидание было скучным, теперь, когда я сидел в тихой отдельной комнате в дорогом заведении, меня начала бесить это чувство, которое свербит на краю сознания, ещё и еда оказалась после домашней стряпни Котецу тем ещё делом. Ещё и бой этот.

Их призывы — слишком большие, хоть и шустрые. Разрезом ранив всех призывов, я отправил их обратно в их родной мир, чтобы не мешались, хоть Кацуя пыталась до самого конца сопротивляться и помочь Цунаде. Добрая, но огонь и молния для слизня были слишком сильны. Змея и Жаба такой отвагой похвастаться не могли и просто исчезли, когда поняли, что убить я их смогу запросто. Всё же старик, как всегда, был прав: надо полагаться лишь на себя.

Эти трое же были сильны, я бы сказал, даже дотягивали до высокого уровня в моём мире, но слишком полагались на друг друга и волновались. Это и стало ошибкой. На поле боя нет места для такого, и, выбив самую слабую — Цунаде — ударом в шею и вырубив, когда та не ожидала от меня такой скорости, я заставил Джираю, который просто не мог не среагировать, подставиться под Чидори Копьё. Пронзив его ногу, я запёк рану и не дал ему истечь кровью.

Орочимару уже в одиночку не смог противопоставить мне ничего в ближнем бою. А дальше бой был словно избиение младенца. Всё же Орочи — тот ещё жук и изображал старание, хотя я заметил, что не сильно-то и старается. Халтурит. Похоже, его падение и уход из Конохи уже начались. Видя это, я просто парализовал его молнией вместе с водой — не смертельно — и дал по голове. Ах, битва была довольно разрушительной в самом начале, ближайший гектар, кажется, сдуло, но потом они подустали. Всё же не им соревноваться со мной в количестве чакры.

Ранили они меня, конечно, но лёгкие раны по типу порезов и неглубоких дырок я уже давно не считал за что-то серьёзное. Если бы захотел, вылечил бы за минуты две, а так регенерация, что усиливалась с годами, справлялась прекрасно сама. Чем больше жизненной энергии, тем лучше моё тело. Сопротивляемость и восстановление. Также и духовная энергия, что улучшала мои техники. Они вместе давали мне огромные резервы чакры. Надо бы потом записать для будущих поколений, может, сыну или ученику покажу свои мысли? Кто знает?

Запеленав всех троих в печати, я оставил их в кратере, также окружив его барьером, — пусть отдыхают. Их подмога была близка, так что я не переживал, что они случайно умрут. Всё же это были молодые версии тех персонажей, что я помнил из первоисточника, и им ещё расти и расти. В гендзюцу не игрался, печать, что служила мне верной службой, дала сбой, что неудивительно, а Шарингану они не подставлялись. Надо бы потом модифицировать печать на языке — всего-то использовал два-три дня подряд, и уже сдаёт. Мне же нужна была вечная печать звукового гендзюцу. Шаринганом уже никого не удивить, а то, что люди попадают в иллюзию, просто услышав мой голос, никто ещё не понимал, и, надеюсь, никогда не поймут. Только старик знал о моей печати, что я придумал на основе наших с матерью изысканий в области гендзюцу.

Но это всё было не важно. Мои мысли затопили думы о другом, о чём я не хотел думать. Надежда — самая страшная вещь, и мне не хотелось её обрести. У меня была цель, и я её придерживался, но если появится такая возможность…

Если меня переместило в другой мир по каким-то неведомым причинам и способом, можно ли придумать способ вернуться в мой первый мир? В тот, где остались дети и незавершённая работа последних двадцати лет жизни. Можно ли вернуться и кем я там стану с таким видом? Конечно, там я умер и понимал это отчётливо, но увидеть хотя бы глазком, что стало с детьми, мне хотелось. Это было иррационально и глупо, но моё сердце нуждалось в ответах. Смогли ли мои коллеги доделать мою работу и очистили ли они от радиации те земли? И живут ли мои дети в хорошем мире?

Вопросы, вопросы — трудные, но которые из головы никогда не уйдут.

И второй вопрос назрел в моей душе: кто этот парень, что смог вырубить меня просто пальцем и отправить сюда? И зачем ему это?

Так, не замечая ничего, блуждая в своих мыслях, я не заметил, как оказался в маленькой комнате, куда дул мягкий тёплый ветер, не один. После того как тактично покашляли, я обратил внимание на гостя. Гостя, о котором думал. Шаринган!

Раздумья заняли мгновение, а руки начали складывать печати, как я тут же был парализован неведомым способом. Капюшон, который был накинут, скрывал большую часть лица шиноби, но улыбку, что мне показалась из-под него, я увидел.

— Как всегда, всё такой же быстрый и решительный. Ни секунды не задумался о других людях, что сидят здесь, и о том, что они пострадают. Ожидаемо. — Я не мог говорить, даже глаза не двигались, и мне приходилось лишь слушать. — Знаешь, Оками Узумаки, я очень много думал, очень и очень много думал, зачем я это делаю, прыгаю туда-сюда, смотрю и анализирую вас. Убиваю и рушу, чтобы