Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Увидев мою реакцию, она расхохоталась.

— Конечно, правда! Но, к сожалению, ты забыл снять брюки, так что любовь у нас была сугубо платонической, — она чмокнула поверх ладошки и дунула в мою сторону. — Такой же, как этот воздушный поцелуй. Шампанское будешь?

— У нас есть шампанское? — возликовал я.

— Шато всучил тебе те три бутылки, что презентовали нам в ресторанчике Гиви. Не помнишь? Они в холодильнике.

— Помню, конечно, — соврал я и подсмыкнув трусы устремился к холодильнику.

Тина, попыхивая сигареткой, следила за мной с нескрываемым интересом.

Бутылки лежали в маленькой морозилке пирамидкой и даже не замерзли, видать морозилка хреновая. Я извлек одну, откупорил. Она открылась даже без хлопка и пены — слишком остыло. Разлил в бокалы и поспешил обратно к ложу.

— За наше случайное знакомство?

Мы чокнулись.

— А у тебя встал, — констатировала девушка, отпив из бокала.

Я аж подавился шампанским. Откашлялся и нервно допил. Сразу налил еще.

— Не увлекайся! Давай, допивай и приступим… — Тина сказала это таким обыденным тоном, что мне потребовалось уточнение.

— Это, типа, намек на…

— На секс, — закончила мою фразу Тинатин. — У тебя же стоит, значит ты меня хочешь — это логично.

Конечно, я хотел, но несколько смущала её непосредственность.

— То есть, ты не против?

— О, господи, лежу тут с ним голая в постели… я что, должна сама на тебя запрыгнуть, чтобы ты понял, что я не против?

Это был достойный аргумент. Возразить на него было нечем, да и не хотелось, и я быстро стянул трусы.

Но посмотрев в её эмалево-карие непроницаемые глаза, в ответ получил — холодный и открытый взгляд откровенной стервы. Её карминовые губы едва заметно улыбались. В выражении лица читался вызов: дерзни, удиви меня.

— Ого, у тебя яйца бритые.

Возможно, кого-то такой взгляд, вкупе с последующей фразой демотивировал бы, до ослабления мужского достоинства. Но, крохотный ангел-хранитель, который, как утверждают испанцы, сидит у нас на левом плече, громко пел мне прямо в ухо: «Тореадор, смелее в бой! Тореадор, там ждет тебя любовь!»

А ещё я спросил Кира, и он выдал мне вероятностную картину её предпочтений. Главным из которых было что?.. Сейчас расскажу, что.

Я нагнулся к Тине, к её янтарным глазам и поцеловал.

Она не отстранилась, а ее губы едва заметно ответили.

Сойдет для начала.

Я начал целовать ее тело сверху вниз, медленно опускаясь губами и языком по ее груди и животу, все ниже и ниже, к выпуклому голому лобку. А затем мягким, но властным движением ладоней развел колени. Она не сопротивлялась, но я чувствовал её внимательный взгляд на своем затылке.

— А ты у нас, лизунчик, — тон она приняла, как можно более саркастичный, но я уже нашел брешь в этой маске холодности.

Сначала губами, а потом языком я коснулся этих бледно-розовых створок.

— Ах! — сказала Тина и попыталась оттолкнуть мою голову. Вернее, сделала вид, что попыталась. Думаю, что ей было жутко интересно, что будет дальше.

Сжав руками запястья тонких девичьих рук, я продолжал нежно, в одно касание, целовать еще сухие и спящие губы её бутона. В тот момент, когда язык и губы ощутили увлажнение нижних губ и нащупали вверху их складок круглый узелок-жемчужину, из её уст вырвался первый стон.

Для меня он был победным, как зов боевой трубы. Я ощутил всплеск бешеного вожделения в своих членах. Но надо было отомстить за начальное пренебрежение.

— Не спеши, дорогая, не спеши… — я продолжил обрабатывать её бутон, удерживая девушку, где-то на границе бытия. — Скажи Тина, а ты грузинка?

— Что?.. — она с трудом очнулась от истомы, часто дыша. — мама грузинка…

— А папа?

— Блять, прекрати… нет, нет… продолжай!

— Папа?

— Не знаю… кажется… кажется… — недоговорив, она выгнулась со сладострастным стоном. Оттолкнув мою голову, повернулась набок, потом на живот и с полминуты дергалась в оргазме.

Долго расслабляться я ей не дал. Повернув на бок, вошел сзади и стал равномерно двигаться. Сунув руку между ног, продолжил играть пальцами на её губной гармошке, что пару минут спустя повлекло закономерный результат в виде очередного оргазма с криками, стонами и судорожными изгибаниями тела.

— Стой, стой, стой… — наконец, вывернулась она из-под меня. — Уморить меня решил?

— А что не так? Потерпи, уже недолго. Ну-ка-ся, ложись на спинку. Ножки раздвинь, ага.

Вставил со всего маху.

— Ай, понежнее…

— Потерпишь! Теперь ножки сомкни.

Я начал двигаться во все убыстряющемся темпе. Она только охала подо мной.

— Да, да, да… а-а-а…

Услышав её финально-истомный стон, тут и я взорвался, подергался на ней и затих безвольной медузой.

Когда она вернулась из душа, я, развалившись на подушках, с осознанием выполненного долга, потягивал шампанское. Тина торопливо налила себе в бокал и быстро выглотав, повернула ко мне хищный взгляд.

— Недолго, говоришь? А ну, ложись на спинку, ножки выпрями…

Сосала она истово, хлюпая и чмокая, то облизывая головку, то заглатывая её целиком. Через пять минут мой ключ жизни стоял, как новый и Тина, по-хозяйски устроившись на нём, дала с места в карьер.

Спустя полчаса (в прямом и переносном смысле), после карусели поз, когда мы, наконец, оторвались друг от друга и устало откинулись в смятой постели, я неожиданно для себя спросил:

— Почему ты, вдруг решила заняться со мной любовью? Вроде бы ничего не предвещало, держалась официально, даже с холодком…

— Из любопытства, — ехидно ответила девушка, — например, каждой женщине хочется попробовать с негром… таким кучерявым, баклажановым, с елдой до колена. Если она это отрицает, значит врет или обманывает сама себя. Ну вот, а тут перед тобой не како-то там негр, а целый пришелец из будущего. Интересно же, вдруг он тебя удивит…

— Ну, и как, удивил?

— Да, — коротко ответила Тина, пыхнув сигареткой, — особенно дебютом. Но и миттельшпиль был весьма неплох. У вас там все мужики такие продвинутые?

— За всех не знаю, но в общем-то, в порядке вещей. Но и твой контргамбит был на уровне! — продолжил я эту шахматную тарабарщину, намекая на её экспрессивный минет.

— А скажи, Тинатин… — продолжил я после паузы, — ты-то с негром пробовала, который с… до колена?

Девушка кивнула с усмешкой.

— Тупые, как бараны. В шахматы с ними не поиграешь.