"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Я заторопился на улицу. Надо было найти колеса. Бельский меня сюда не на электричке привез. Также надо отправить спасательную группу на квартиру к профессору Тредиаковскому пока не поздно. Жаль, что милиция не оборудована записывающей аппаратурой и признание Бельского не удалось зафиксировать. Теперь придется долго и нудно доказывать его причастность к убийствам. Главное, что убийств больше не будет. Садовник обезврежен раз и навсегда.

Старенькую копейку Бельского я нашел сразу же. Пока открывал и заводил машину, вспомнил про Киндеева и подумал, что раз Садовник убивал и мужчин, может удастся повесить на него смерть Киндеева. К тому же он родом из Мглова.

Через несколько минут я отъехал от старого дома.

Эпилог

Я приехал во Мглов в третий раз, но не по служебной необходимости, а по собственной инициативе. Еще из Ленинграда я позвонил Рябинину и договорился о встрече. Несколько дней, как он вышел из больницы, а я закончил заполнять отчеты по делу Садовника. Скоропостижная смерть Ивана Бельского с одной стороны поставила точку в его деятельности и нашем расследовании, с другой стороны породила массу проблем. Преступника нет в живых, а мертвеца не допросишь, чтобы связать воедино все сюжетные линии. Амбаров ходил мрачнее грозовой тучи. Начальство постоянно звонило ему по инфарктному телефону и дергало на ковер, но он не сдавался, обещал в ближайшее время закончить следствие и сдать в архив. Пироженко, Стрельцов и Ефимов ездили по всему Ленинграду, опрашивали свидетелей, потенциальных свидетелей и знакомых потенциальных свидетелей, собирая по крупицам те фрагменты, которых нам не хватало для основательной доказательной базы. Так нам пришлось допросить всех друзей и знакомых Ольги Филейко, чтобы установить факт ее романтических отношений с Иваном Бельским. Тот был отличным конспиратором и старался никому на глаза не попадаться. С друзьями Филейко не общался, в общих компаниях не появлялся, даже в кино старался приглашать ее на дневные сеансы, где народу будет поменьше и количество потенциальных знакомых сведено к нулю, потому что все на службе. Постепенно шаг за шагом цельная картина мира восстанавливалась, белые пятна заполнялись необходимыми фактами и подробностями. Нам удалось доказать факт знакомства Ивана Бельского со всеми жертвами. Судебно-медицинская экспертиза показала, что Бельский умер от острого инфакрта миокарда, а мне как свидетелю его смерти пришлось заполнять дополнительные отчеты, в которых буквально поминутно отражались обстоятельства моего пленения и смерти преступника.

Теперь, когда дело было закрыто и официально сдано в архив, я выпросил у Амбарова несколько дней отгулов и отправился навестить Рябинина. После всех тех приключений, что мы пережили вместе, хотелось снова пообщаться за кружкой другой пива в неофициальной обстановке. Не знаю почему, но товарищ Рябинин подкупал меня своей провинциальностью, честностью и неподдельным энтузиазмом, который нечасто можно было увидеть у матерых следователей, которым за годы службы многое уже приелось. Я считал себя немного виноватым в том, что подставил Рябинина под пулю. Понятное дело, я и подумать не мог, что простой банщик окажется вооружен огнестрельным оружием, но именно я предложил заглянуть в дом Бельского, и получилось то, что получилось. Я обезвредил преступника, а Рябинин две недели провалялся на больничной койке. К тому же, мне казалось, что Рябинину в таком тихо-провинциальном городке как Мглов будет тесно. Нет там никакого оперативного простора и кадровых перспектив, поэтому я договорился с Амбаровым о возможном переводе Рябинина в Ленинград. Посмотрим, как сам Рябинин на это отреагирует.

Помимо отчетов по делу Садовника мне пришлось потратить немало времени, чтобы закрыть дело Киндеева. Понятное дело, что вел его не я и не мне его закрывать, но мне пришлось изрядно постараться, чтобы Киндеев стал еще одной жертвой Садовника. Когда всплыла информация, что у Садовника не семь жертв, а значительно больше, и эту информацию удалось подтвердить, подняв из архива дело Владлена Степановича Белоусова, главы комсомольской организации Мглова, который был найден несколько лет назад отравленным метиловым спиртом. Обстоятельства смерти никак не указывали на насильственный характер, но после проверки вновь открывшихся фактов мы смогли связать эту смерть с деятельностью Садовника. Характерного растения в ране не было, как и самой раны, но накануне Белоусов встречался с Бельским, его видели соседи выходящим из квартиры Белоусова, а в описи обстановки квартиры погибшего была найдена информация о ветке рябины, которая лежала на подоконнике кухни, где и было найдено тело. Тогда ей не придали значения, но сейчас косвенно она указывала на убийцу. Правда заново открывать дело Белоусова не стали. Начальство посчитало, что это лишний геморрой, который никому не нужен, а Амбаров настаивать не стал. Но это послужило основанием к тому, чтобы считать, что у Садовника жертв значительно больше. Помогло также и то, что в старом доме Бельских было найдено удостоверение сотрудника милиции на имя Киндеева. После ликвидации Киндеева, я решил, что его удостоверение может мне пригодится, и оно помогло мне связать Садовника и продажного милиционера. Правда потом следствие установило, что при жизни Бельский и Киндеев были знакомы. Оба были родом из Мглова и раньше до переезда в Ленинград встречались в общих компаниях. Обстоятельства из вероятно связи еще до сих пор устанавливались, но главное, что теперь эта тень из моего прошлого больше мне не угрожала.

Я приехал во Мглов в районе часа дня. Рябинин встречал меня уже у знакомого памятника Ленину. Я оставил машину возле гостиницы «Космос», быстро заселился, чтобы было куда возвращаться после дружеской посиделки, и вышел к нему навстречу.

— Какие люди в нашей глуши, — приветствовал меня Рябинин.

— Рад видеть тебя здоровым, — сказал я.

— Ну что, пойдем пропустим по стаканчику. Предлагаю на улице. Тут возле парка есть хорошее место. Разливное пиво из бочки. Свежее прямо с завода. А потом посмотрим, — предложил Рябинин.

И я согласился.

По дороге к парку мы молчали, хотя было видно, что Рябинина распирало от желания узнать подробности поимки Садовника, все-таки часть работы мы проделали вместе, но он держал себя в руках. Я также не торопился приступать к рассказу. События последних недель требовали быстрых решений и не менее решительных действий, а теперь, когда мне некуда было торопиться, можно было просто насладиться моментом прогулки, хорошей погодой и не менее хорошей компанией.

На углу Парка Кораблестроителей стояла большая желтая бочка с пивом и несколько металлических столиков для удобства употребления напитка стоя. Рядом с бочкой сидела скучающая наливайщица в белом халате и