"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

решила расстаться. Но к тому времени я уже знал, что ее правнук будет химиком, который случайно или злонамеренно выпустит на свободу смертельный вирус. Объявят пандемию, но это будет бесполезно. Половина человечества на планете умрет. Я не мог этого допустить. И я начал планировать операцию по отсечению. Тогда я уже понимал, что мой интерес к этим трем девушкам был не спроста. Все дело в моем даре. И я стал искать двух остальных. С Нестеренко мне помогла Оля. Они общались время от времени. А вот с Марго пришлось повозиться. Но я нашел и ее.

— И чем же они вас так прогневали? — спросил я.

— Какой гнев, упаси боже. Хотя мы в Бога верить не должны, у нас же научный коммунизм, а он подразумевает под собой атеизм. Но откуда тогда взялся мой дар? Вот в чем вопрос.

— Тогда чем они согрешили?

— О нет, что вы. Они были совершенно невинны. Но у Марго праправнук станет могущественным бандитом, который приберет к рукам половину Москвы. Его конечно убьют. Бандиты редко умирают в своей постели. Только до этого он много горя людям причинит. Хотя конечно не так много как потомок Оли Филейко. С Нестеренко все сложнее. Я мало что понимал из видений своего будущего. Ее потомок создаст какую-то игру, для которой будут нужны ЭВМ. И эта игра как наркотик станет засасывать в себя тысячи людей. И люди начнут гибнуть. Я совсем не понимаю механизм действия этой игры. И как она может погубить столько людей, если для этого нужны ЭВМ, а они есть только в научно-исследовательских институтах и на государственной службе. Но мой дар не ошибается, даже если не понимаю смысл своего прозрения. Кстати, странно в этих вариантах будущего не было уже социалистического строя. Люди жили в условиях частной собственности. Чистой воды капитализм. Удивительно. Возможно, но я в этом не уверен, что, уничтожив эти ветки, я спас наш социалистический строй.

— Да тебе героя СССР дать надо, — язвительно заявил я.

Бельский рассказывал и рассказывал, а я никак не мог найти способ освободиться от веревок и придушить его. И это меня злило и вводило в состояние паники Тень.

— Зря издеваешься. Я правда делаю важную работу. Без моей работы нашему миру рано или поздно придет конец.

— И тебе не жалко было этих девчонок? Они были совсем молодые. Им бы еще жить и жить.

— Только Олю было жалко. Прикипел я к ней. А на остальных мне было плевать. Я выполнял свою работу.

— Она была беременна. Ты знал об этом? — спросил я.

Этот вопрос вывел Бельского из состояния душевного равновесия. Он побледнел и пошел какими-то красными пятнами. Было видно, что он сильно разволновался.

— Беременна. Она мне ничего не говорила. Беременна. Странно. Получается. Это мое потомство что ли должно было стать той гнилой веткой? Да нет, такого не может быть. Я Садовник. Я не могу быть гнилой веткой. Гнилая ветка не может отсекать гнилые ветки. Это противоречит здравому смыслу.

Бельский стал лихорадочно тереть лицо, словно пытался помочь руками мыслительному процессу.

— Значит, она изменяла мне. Или встретила кого после нашего расставания. Точно так. По-другому быть не могло. Мой потомок может стать только Садовником.

— А четвертая жертва Соня Климович? За что ты ее убил? Она же была всего лишь студенткой. Училась на библиотекаря. Милая домашняя девочка.

— Чей внук станет диктатором, который развяжет третью мировую войну. Да это очень мило. Ничего не скажешь. Но я не хочу о ней вспоминать. Она правда была милой девушкой и жаль, что ей пришлось отвечать за действия своего внука. Но представь если у тебя появится возможность уничтожить Гитлера до его рождения, ты стал бы сомневаться в справедливости такого убийства? Я думаю, что нет. Любой здравомыслящий человек спустил бы курок.

— Зачем ты вставлял в раны ветки растений? — спросил я.

— Это было красиво и символично, — задумчиво ответил он.

— Ты убивал только женщин, а разве мужчина не может быть гнилой ветвью. Ведь у него может быть много детей от разных женщин?

— Мне все равно кто гнилой мужчина или женщина. То, что вы не нашли тела мужчин, это говорит только о вашей плохой работе.

— И скольких же ты убил? — спросил я.

— Я никого не убивал. Я излечивал, проводил спасительные операции. Всего мне удалось пока провести двенадцать операций.

Идрис меня раздери. Мы нашли только четыре тела, а у него их двенадцать, если он конечно не привирает. Его нужно остановить любой ценой. Только сложно это сделать, связанным по рукам и ногам.

— С мужиками легче. Мне удавалось спрятать их тела или выдать смерть за несчастный случай, как например со смертью Владлена Степановича Белоусова, главы комсомольской организации Мглова. Его нашли утонувшим в водке. Написали, что умер вследствие алкогольного отравления.

Эту информацию надо проверить. Безусловно, как только я выберусь из этой западни и скручу Бельского. Он за все ответит.

Мне показалось, что за окном промелькнула чья-то тень, но в следующее мгновение я забыл об этом.

— Странно. Я не вижу тебя. Всех вижу. А тебя нет. Мне ведь достаточно на человека взглянуть. Не просто взглянуть, как на продавщицу в магазине. А по-особому. Хотя продавщицы еще та адская бездна. В них лучше не вглядываться. И вижу я тогда все о человеке, его прошлое и будущее. Из каких человеческих судеб соткался он как человек и личность, и какое потомство он даст: гнилые ветви, которое дерево наше уничтожить могут или наоборот здоровые, откуда новый рост и развитие может начаться. А вот на тебя смотрю и вижу пустоту.

Бельский пристально на меня посмотрел. Через минуту тряхнул головой, словно пытался сбросить лесную паутину, в которую во время прогулки по лесу влип, и сказал:

— Нет. Не вижу ничего. Словно не было тебя никогда. И никого у тебя не было. Ни родителей, ни дедушек с бабушками. Ни корня твоего рода не было. И будущего твоего не вижу. Может, это потому что ты потомства не оставишь, а может и потому, что ты вовсе не человек.

Бельский криво усмехнулся и добавил:

— Или человек, но не отсюда.

От этих слов мне стало не по себе. Я звездный штурмовик. Я не верю во всю эту мистику, предвидение, мировое древо и прочие магические фокусы, но