"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Бельский довольно улыбался, словно ему удалось провернуть ужасно удачное дельце, но я не понимал чем он так доволен. Я совершенно спокойно взял его на прицел. Теперь он от меня никуда не уйдет. Профессора мы приведем в сознание. Возьмем анализы и узнаем, чем его накачал преступник. Все поправимо. Дело подошло к логической развязке, но чем же так доволен Бельский.

— Разрешите я сяду. Устал, знаете ли. В последнее время было много работы и разъездов.

Бельский тут же плюхнулся на стул, не дожидаясь разрешения. Он вел себя очень уверенно и это выглядело подозрительным. Почему он так уверен в себе? Ведь теперь он в моих руках. Осталось вызвать оперативную группу и закрыть его за решеткой.

Я ожидал, что он будет в ярости. Я окажусь под огнем, и мне придется очень постараться, чтобы его обезвредить. Но реальность обманула меня, и я никак не мог понять, что пошло не так, что я не предусмотрел, в чем ошибся.

— Как вы нашли профессора?

— Вы сами о нем мне сказали, когда пришли ко мне под видом журналиста-историка. Я запомнил фамилию. Правда не знал, зачем она мне. Потом, когда решил, как мне быть, она пригодилась. Фамилия у него редкая. А у меня знаете какие важные люди парятся.

Спросил одного, позвонил другому. Через каких-то полчаса у меня был адрес профессора. А уж попасть к нему домой дело техники.

— Что ты сделал с профессором? — спросил я.

Этот вопрос сейчас меня волновал больше всего, как и тот, почему Садовник ведет себя так уверенно и совершенно не боится меня.

— Федор Евгеньевич сейчас проживает увлекательную жизнь в одном из приятных дней своего прошлого. Жалко, что мы не можем увидеть сейчас то, что видит он. Это так любопытно смотреть на мир чужими глазами, прожить часть чужой жизни. Хотя иногда это бывает очень страшно, если заглянуть за грань в будущее.

Бельский с интересом смотрел на меня. Он словно бы играл со мной и отслеживал реакцию на его слова. И мне очень не нравилось его поведение. Складывалось впечатление, что пистолет сейчас не я, а он держит.

— Зачем ты убил Сергея Степанова? — спросил я.

— Полгода назад, когда я почувствовал, что пришло время, я решил первым делом побольше разузнать про Общество Садовников. Мне мало было той информации, что мне рассказал в свое время отец. Хотя он много чего рассказал. Мне было любопытно, один я такой или есть еще. Со Степановым я был знаком с детства и решил поговорить сначала с ним. Я встретился с ним. Мы душевно попили водочки, поговорили начистоту. Я расспрашивал его о садовниках, о его предках. Меня интересовало, как эти идеи и судьба прапрадедов повлияла на него. Я рассчитывал, что он расскажет, что знает, а наутро все забудет после водки то. Но он не забыл. Позвонил мне через несколько дней по какой-то мелочи. В общем, оказалось, что он все помнит. И когда вы приехали ко мне с расспросами про Садовников, я понял, что вы встали на след. Значит, рано или поздно доберетесь и до Степанова. А он вспомнит наши разговоры. Так что я решил обрубить концы. Правда я не думал, что вы такие шустрые окажетесь.

— А в дом отца зачем вернулся? — спросил я.

— У меня там заначка была. Деньги, драгоценности, что от отца остались, да старые наган деда.

— Значит, из него вы стреляли, а мы то голову ломали, откуда у вас оружие.

Телефон у профессора стоял на тумбочке в прихожей. Мне нужно было позвонить, но тогда Бельский выпадал у меня из поля зрения. Очень мне не хотелось вступать с преступником в контакт, но я ему не доверял. Слишком уверенно и самодовольно он держался. Явно что-то замыслил, но другого выхода у меня не было. Его надо было связать до приезда милиции. Только вот чем? Ничего подходящего в гостиной профессора я не видел, и профессор ничем мне помочь не мог. Он выглядел не лучше, чем живой мертвец, потерявший полный контакт с реальностью.

— Встаньте Бельский и снимите ремень с брюк, — потребовал я.

Он нагло улыбнулся мне и сказал:

— Не хочу.

Его поведение не укладывалось в мое понимание поведения преступника при задержании. Такое чувство, что это меня тут задерживал, а не я его.

— Встать, — повторил я приказ.

И тут Бельский заговорил на незнакомом, странном языке. Я хотел сказать ему, чтобы он заткнулся, но обнаружил, что не могу говорить. Мною завладела какая-то странная, не свойственная мне лень. Слова Бельского обтекали меня, создавая вокруг непроницаемый кокон, защитный экран, который одновременно служил мне клеткой. Я хотел подойти к нему и забить его слова обратно ему в глотку, но обнаружил, что не могу шевелиться. Тело перестало мне подчиняться. Даже глаза перестали двигаться, отчего я уставился в одну точку безучастным, отрешенным от мира взглядом. Похоже теперь я знал, почему жертвы Садовника не оказывали сопротивления, когда он их убивал. Вероятно, это какая-то техника гипноза, которая передавалась от Садовника к Садовнику, ведь все две предыдущих волны убийств также носили характер не сопротивления жертв.

— Усни, — сказал Бельский, и я отключился.РяРяРя

Глава 21

Я очнулся в старом частном деревянном доме. Судя по разбитым окнам, разбросанной повсюду сломанной мебели, ворохе старых газет и грязи дом был заброшенным. Как я здесь оказался? И почему я связанный сижу на полу?

Я почти ничего не помню. Только какие-то бессвязные фрагменты.

Я возвращаюсь в Ленинград из Мглова на своей машине.

Встречаюсь с Амбаровым и нашей следственной группой, потом звонок от неизвестного, и я куда-то еду. Бельский, он же Садовник, позвал меня на квартиру к профессору Тредиаковскому. Жизнь профессора под угрозой. Вот он сидит за большим столом, словно обесточенный электроприбор, а рядом самоуверенный и довольный Бельский что-то говорит мне, и я перестаю быть хозяином своего тела, а затем и своего разума.

Я хочу поставить точку в следствии. Мне надо задержать убийцу. Я должен его остановить. Но я не могу, потому что больше не являюсь хозяином своего тела, как и Тень, который в испуге забился куда-то в самый дальний угол подсознания.

Я вижу темный силуэт, и песня Пьехи про веселого соседа доносится откуда-то с улицы.

Вспышка боли и черный провал.

И вот я сижу на полу, связанный по