Русская весна - Норман Ричард Спинрад

объясняется, в частности, применением улучшенных технологий и генной инженерии. Однако в качестве главной причины указывают на общее потепление климата, приведшее к удлинению лета и обильным дождям. По заявлению представителя министерства, есть и другие обстоятельства. «Наши эксперименты по изменению климатических условий, — сказал он, — вступают в завершающую стадию».

«Новости»

XX

После того как Роберт бесцеремонно объявил о своем американском гражданстве и о женитьбе на женщине, с которой он их даже не познакомил, Соня Гагарина-Рид в ужасе ждала, какой еще камень упадет ей на голову.

Джерри, как всегда, усугублял ее переживания. Он упорно не желал понять причин ее гнева и в конце концов обвинил во всем Франю. После этого они ссорились уже беспрерывно.

— Как ты мог пойти на такой шаг, даже не спросив у нас совета? — говорила она сыну по телефону.

— Мы любим друг друга, мама, — объяснял Роберт.

— Я не о женитьбе, ты это прекрасно понимаешь!

— Нет, мам, я совсем не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю об американском гражданстве. Ты подумал хотя бы о последствиях?

— А как же иначе! Не имей я гражданства, как бы я смог найти здесь работу?

— А о моей работе ты подумал? — выкрикнула Соня, и Бобби наконец понял, отчего она так взволнована.

Рыночная экономика расцветала, и Соня ждала выдвижения на новую должность. Время шло, и ничего не происходило. Илья уверял, что не следует торопиться. Он вот-вот получит повышение, и тогда ее назначат на нужное ему место. В любом случае, пояснял он, нет смысла двигаться по горизонтали, становиться начальником какого-нибудь другого управления — она и там не сможет проявить своих способностей. Но спустя полгода Илью Пашикова назначили директором парижского отделения «Красной Звезды», а на его место прислали из Москвы редчайшую стерву по имени Раиса Шорчева. В тот день Илья пригласил Соню в дорогой французский ресторан «Черное море» — поил ее шампанским, угощал черной икрой, запеченным осетром, жареной куропаткой, романовской малиновой настойкой, — и упорно пытался представить происходящее как праздник. Для него так, пожалуй, и было. И, только изрядно нагрузившись, он нашел в себе мужество сказать:

— Что ж, как говорят американцы, есть две новости — хорошая и плохая. Хорошая — меня назначили директором парижского отделения…

— Илья, это прекрасно!

— А плохая… — Он замолчал, долго разглядывал пустую рюмку, потом сказал о Шорчевой.

Соня окаменела, она даже не могла плакать.

— Я предпринял все, что мог, поверь мне, из-за тебя и мое назначение чуть не сорвалось. Раньше наши отношения никто не замечал, но когда я начал звонить через головы прямо в Москву, они забегали, подключили то немногое, что у них тут осталось от КГБ, а уж те сообразили, сколько будет один и один, тем более что их хорошо подогрели.

— Но почему! — воскликнула Соня. — Это место мое по праву!

Илья пожал плечами.

— Похоже, «московские мандарины» не считают тебя политически благонадежной. Твой сын учится в американском университете, Джерри связывается через голову Бориса Вельникова со своими друзьями в ЕКА…

— Это так несправедливо! — Соня едва сдерживала слезы.

Илья взял ее за руку.

— Я согласен — ты меня знаешь… «Медведи» готовы загрызть любого… любого, кто кажется им недостаточно русским.

— Ты не слишком далеко зашел, желая помочь мне?

— А плевал я на них! — Он сделал неприличный жест. — А кто зашел слишком далеко, — эти ублюдки-шовинисты еще свое получат. Кто еще кого похоронит, как сказал Никита Хрущев…

— Ох, Илья! — вздохнула Соня.

В конце концов она отправилась к нему на квартиру и там нашла себе утешение — хотя бы на вечер. Он был таким надежным другом… И если ей надо иметь любовника — кто может быть лучше, чем Илья Пашиков?

Она не собиралась бросать Джерри из-за Ильи. Сама мысль, что в этого человека можно влюбиться и совершать из-за него безумства, была нелепа. Илья и сам частенько об этом говорил. Он был товарищем в лучшем смысле этого слова. Она понимала, что спать с ним — предательство, но, во всяком случае, это не грозило крушением семьи.

Илья сделал все возможное, чтобы ее работа с Раисой Шорчевой оказалась более или менее терпимой. Раиса, в отличие от Ильи, обращалась с Соней не как с коллегой, а как с подчиненной. Шорчева была на десять лет моложе Сони и находила удовольствие в том, чтобы помыкать более опытной женщиной. Истинная причина заключалась, возможно, в том, что сама она ничего не умела, кроме как собирать планы и отчеты, ставить под ними свою подпись и представлять начальству как собственную работу. Ее назначение имело политическую подоплеку: московские «медведи» желали держать «Красную Звезду» за глотку. Раисе предписывалось проводить их экономическую стратегию: как можно скорее взять контроль над промышленностью Объединенной Европы. О последствиях такой стратегии никто не задумывался.

Шорчева без умолку трещала об особой славянской миссии, нажимая на то, что работу в Париже воспринимает как ссылку, которую надо перетерпеть, после чего она вновь вернется к серьезным и нужным делам на священной русской земле. Только Соня могла противостоять ее методам командования, грозившим катастрофой. В отсутствие Сони Илья предпочитал держаться от Шорчевой подальше. Что и как надо делать, они решали в частных беседах, — это, конечно, не способствовало добрым отношениям Сони с ее непосредственным начальством.

Она понимала, что от нее при первой же возможности избавятся. И когда Роберт безапелляционно сообщил о принятии американского гражданства — а это ее окончательно губило, — она потеряла контроль над собой.

…Однако — как она считала — это не оправдывало тона, который Джерри позволил себе в разговоре с Франей. Через два дня после этих перемен дочь дозвонилась родителям, чтобы порадовать их хорошими новостями. При звонках с орбиты видеосвязь не работала, но Соня и так представляла себе счастливое лицо дочери.

Один ее друг, космонавт (судя по голосу, не просто друг) устроил ей через всесильного родственника направление в школу пилотов «Конкордски» — сразу же по окончании ее срока на «Сагдееве».

— Это так здорово, папа! — кричала Франя. — Имея пилотские права «Конкордски» и год работы на орбите, я буду первой в списках, когда начнет разворачиваться твой «Гранд Тур Наветт». Николай говорит то же, что и ты!

При словах «твой „Гранд Тур Наветт“» Соня и Джерри вздрогнули.

— Мы очень рады за тебя, Франя, — поспешно сказала мать, чтобы молчание отца не было так заметно. Теперь она радовалась, что видеоканал не работал — не хватало, чтобы Франя увидела выражение его лица. — Ты уверена,