Русская весна - Норман Ричард Спинрад

— Нет проблем, мама! — заверила ее Франя. — За меня ходатайствовал сам маршал Донец, и как только я получу гражданство…

— Получишь что?! — рыкнул Джерри.

— Советское гражданство. В Москве все решено, но, пока документы не придут в школу пилотов, они формально не могут…

— Ты сделала это без моего разрешения? — хрипло спросил Джерри.

— Я взрослый человек, отец, и твоего разрешения не требуется, — отрезала Франя. Затем гораздо мягче добавила: — Кроме того, маршал Красной Армии не может ходатайствовать за человека, у которого нет советского гражданства. Это выглядело бы смешно, если не хуже…

— Ты сделала это, чтобы потрафить долбаному русскому генералу? — заорал Джерри.

— Я… я думала обрадовать тебя, отец, — сказала Франя страдальческим голосом.

— Чем обрадовать? Что приняла советское гражданство и лижешь волосатую задницу русского генерала?

— Джерри, прекрати!

— Папа, я хотела тебя обрадовать: у меня есть шанс оказаться на борту твоего «Гранд Тур», может быть, пилотом! — Франя едва сдерживала гнев и обиду. — Ты же говорил мне: мы с тобой на ГТН летим к Луне, к Марсу…

Франя еще не договорила, но Соня поняла, что отец сейчас взорвется. Худшего нельзя было придумать. Джерри в последние дни себя не помнил, когда затрагивали эту тему. Но такой злости она от него не ожидала. Лицо его позеленело, руки сжались в кулаки, глаза наполнились слезами.

— Мой «Гранд Тур»! — закричал он прерывающимся от рыданий голосом. — Проклятые русские украли у меня проект. Я не полечу на своем корабле из-за проклятых русских! Я никогда не увижу Луны! Русские свиньи украли у меня жизнь! Ты мне противна, Франя! Мне тошно тебя слушать!

— Джерри!

— Отец!

Но он уже выскочил из гостиной и захлопнул за собой дверь.

…Итак, после всех этих бедствий и драм, они сидели вдвоем в гостиной и в очередной раз ругались из-за Роберта и Франи. Вторая чашка кофе остыла, как их супружеское ложе. Соня сидела на огромном диване, обтянутом голубой кожей, Джерри намеренно пересел в кресло по другую сторону кофейного столика.

— Умоляю, Джерри, — говорила Соня. — Ты должен помириться с Франей. Ты не можешь оттолкнуть от себя дочь!

— Тогда ты должна помириться с Бобби! — огрызнулся он.

— Я уже говорила, как только ты извинишься перед Франей, я позвоню Роберту и все улажу. Более того, если ты согласен помириться с Франей, я могу позвонить Роберту первой.

— Это она должна извиниться передо мной!

— За что? За то, что поступила в школу пилотов и кое-что вынуждена была для этого сделать?

— Чем это лучше того, что сделал Бобби?

Соня вздохнула.

— Ничем. Я тоже была не права. Но я хочу все исправить. Ты просто упрямишься, Джерри, ты сам это видишь. Ты злишься на Вельникова, а вымещаешь злость на первом попавшемся русском, и этим человеком оказывается твоя дочь. Не говоря уже…

Зазвонил телефон, Джерри нажал кнопку ответа.

На экране мелькнул советский флаг. Сменился лицом молодой женщины.

— Почему-то думаю, это тебя, — проворчал Джерри, уступая Соне место перед аппаратом.

— Соня Гагарина-Рид?

— Да, я.

— Мне поручено передать, что вам необходимо явиться в четверг к трем часам дня к помощнику советника заместителя начальника политотдела советского посольства Ивану Иосифовичу Лигацкому.

— А вам… вам не поручено сообщить, по какому вопросу?

Молодая женщина посмотрела — или сделала вид, что посмотрела, — на скрытую от камеры бумажку.

— По вопросу членства в партии, — сказала она. — Постарайтесь не опаздывать.

Соня ошеломленно смотрела на погасший экран.

— Что это было? — ядовито спросил Джерри. — Тебе приклеют очередную красную ленточку?

Соня посмотрела на него и по тому, как переменилось его лицо, догадалась, как она сама сейчас выглядит.

— Что-то серьезное? — мягко спросил он, глядя на нее с неподдельным участием, чего с ним не было уже очень давно.

— Очень серьезное, — мрачно ответила Соня. — Похоже, случилось то, чего я боялась, когда Роберт принял американское гражданство. Я знала, что Шорчева повернет этот факт против меня, но так…

Джерри подошел к ней и опустил руку на спинку кресла, не касаясь, однако, ее плеча.

— Это связано с КГБ?

В другое время Соня рассмеялась бы, услышав такой вопрос.

— Хотела бы я, чтобы было так. КГБ сейчас не может влиять на руководство «Красной Звезды»; хватило бы двух звонков Ильи, чтобы они отстали. Нет, это… это гораздо хуже.

— Хуже, чем КГБ? — нервно переспросил Джерри. — Разве что-нибудь может быть хуже?

Его гнев прошел, в голосе чувствовалась искренняя озабоченность. Возможно ли, чтобы он еще мог по-настоящему за нее тревожиться?

— Все, что связано с принадлежностью к партии, — ответила Соня, — Шорчева не успокоится, пока я не выложу партбилет.

— Они действительно могут так сделать?

— Может быть, и нет. Но бесследно ничто не проходит, а в моем личном деле и без того хватает черных пятен.

Джерри положил руку ей на плечо.

— Неужели вся эта бюрократическая возня имеет какое-нибудь значение?

Соня посмотрела ему в глаза и кивнула:

— Очень большое.

Они смотрели друг на друга, и Соня видела, чего стоило Джерри произнести следующие слова:

— Может быть, твой Пашиков сумеет помочь?

Он сказал это без малейшей иронии, и ей стало стыдно.

— В таком деле — нет, — ответила она. — Любая попытка только запятнает его характеристику.

— А этим ты рисковать не можешь! — снова взорвался Джерри.

— Да, не могу. Это было бы несправедливо по отношению к Илье, — сказала Соня.

Она словно кричала сквозь стену. Между ними стояла глухая стена непонимания.

Обращение к Конгрессу народов

Делегации народов Европы, борющихся за обретение государственности, собрались сегодня на четырехдневную встречу в Пор-Мейо. Они намерены выработать обращение к проходящему в Париже Конгрессу народов по вопросу так называемых «национальных меньшинств». На встречу прибыли делегации басков, шотландцев, украинцев, валлонов, словаков, валлийцев, баварцев, узбеков, корсиканцев, каталонцев и бретонцев.

Отмечая разногласия в отношении конечных целей движения, большинство участников сошлись на том, что представители всех национальностей, не имеющих собственных государственных формирований в рамках Объединенной Европы, должны объединить усилия. Только вместе можно добиться осуществления лозунга: «Европа народов, а не Европа наций».

«Ле Монд»

Как ненавидел Джерри Рид тесную камеру своих иллюзий!

Когда Корно выделил ему неприглядный кабинет, в котором не было даже окон, Джерри не придал этому большого значения, хотя понимал, что в системе бюрократических ценностей это кое-что значит. Главное, что в кабинете были стол, кресло, компьютер на столе — а что еще надо ему для работы?

Положение консультанта имело свои преимущества. Он был избавлен от бюрократической суеты, не имел ни подчиненных, ни начальников, ему не вменялось в