Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева

ЭПИЛОГ

Ещё издали я заметила над Равенхоллом знакомый герб, и сердце забилось чаще. Над замком развевалось знамя барона Стэнли, а это означило, что Ричард, наконец, вернулся из длительной поездки в соседнюю провинцию.

— Томас дома, — прошептала Беатрис, проследив за моим взглядом, и смущённо зарделась.

Они поженились почти три года назад, но она всё ещё краснела как девчонка, когда упоминала Томаса. Как и обещала, я отдала Беатрис замуж с солидным приданым.

Ричарда дома я ждала только через две недели. Он так написал в последнем письме, которое я получила всего пару дней назад. Выходит, уже тогда знал, что вернётся гораздо раньше, но зачем-то обманул. Оставалось надеяться, что он привёз добрые вести.

— Мама! — в повозку постучался наш сын Эдмунд. — Отец вернулся, — сообщил радостно, когда я открыла окошко.

Ему было восемь, и он считал себя ужасно взрослым. Даже сейчас упорно ехал верхом, хотя мог бы путешествовать со мной.

— Надо спешить! Я скажу кучеру, чтобы поторопился! — дождавшись моего кивка, Эдмунд рванул вперёд.

Сына, пусть и маленького, осуждать за упрямство я не могла. Он пошёл в своих родителей.

Прошло почти девять лет с того дня, как мы покинули королевский дворец в Лионе. Ещё два года понадобилось, чтобы убедить Рейнольда II пойти на уступки.

К тому моменту все уже забыли, с чего всё началось и почему продолжалось, а за время изматывающей войны королевская власть настолько пошатнулась, что под конец собственный Совет заставил монарха заключить не слишком выгодный короне мир. И теперь провинции, которые успел захватить ещё герцог Блэкстон — Фландрия и Лотарингия — а также, разумеется, Равенхолл с окрестностями, получили статус автономий.

Они по-прежнему являлись частью Нормандии, разумеется, но уплачивали в государственную казну меньше налогов, имели собственный Совет, могли принимать законы, содержать войско, подчинявшееся в первую очередь тому, кто возглавлял провинцию, а не королю.

Правда, в отношении меня Его Величество не удержался и всё же наложил запрет на десятилетнее посещение столицы. Только вот я совершенно не рвалась в Лион, ведь Ричард никак не был ограничен, и после окончания войны мы жили в Равенхолле.

Двор замка радостно гудел, когда мы въехали в него, вокруг царила суета. Слуги разгружали повозки, на кухне готовили пир, чтобы отпраздновать возвращение хозяина, а я даже пожалела, что согласилась поехать на ярмарку в ближайший к Равенхоллу городок и пропустила приезд Ричарда.

— Леди Элеонор! — дверь в экипаж распахнул возмужавший, повзрослевший Эдрик. Он радостно улыбнулся и помог мне сойти на землю.

Из мальчишки он превратился в статного, красивого юношу. Он давно уже не служил оруженосцем, но не покинул ни Ричарда, ни меня, ни Равенхолл, и через несколько лет муж обещал посвятить его в рыцари.

— Сир Эдрик! — я едва успела поприветствовать его, как к нему подбежал приплясывающий от нетерпения Эдмунд. Немного выждав — насколько хватило сил — он обнял молодого мужчину, почти впечатался в грудь щекой.

Бывший оруженосец отца учил его сражаться на мечах.

— Где Его светлость? — поинтересовалась я у личной горничной, которая приняла мой плащ.

— В кабинете с кастеляном Ретфордом, — доложила та.

— А дочь?

— Леди Элис с няней. Велите подать какой-нибудь еды, миледи? — остановилась, дожидаясь моего решения.

— Ммм... пока нет. Я поднимусь в кабинет, а затем вернусь в спальню, чтобы освежиться с дороги.

— Хорошо, миледи.

— Мама, можно мне пойти с вами? — Эдмунд отошёл от сира Эдрика и вернулся ко мне.

— Конечно. Идём.

Ричард говорил, что я неприлично балую сына. Поэтому я родила ему дочь, и разговоры о баловстве в нашем доме как-то поутихли.

Эдмунд и Элис от отца взяли цвет глаз, а от меня — волос. Только у сына со временем рыжина выцвела, и пряди все больше становились тёмно-русыми, а вот у дочери, напротив, яркость лишь усиливалась, так что даже сейчас уже говорили, что по замку бегает настоящий огонёк. А что будет, когда она подрастёт?..

Краем глаза заметив, что к Беатрис через весь двор пробирался Томас, я решила не дожидаться наперсницу и отправилась в замок с сыном.

Снаружи в нём изменилось немногое, а вот внутри стало теплее, когда я велела развесить на стенах гобелены и положить ковры в комнатах, которыми мы пользовались чаще всего. Жителей, как и слуг, стало больше, питание — получше.

Я начала проводить летние и весенние ярмарки прямо в замке, сюда съезжались купцы, привозили заморские товары, участвовали и обычные крестьяне, которые трудились на наших землях, выставляли на продажу скот и урожай.

Ещё я, как дошли руки, занялась тем драгоценным клочком земли у стены замка, под которым проходили подземные тёплые воды. Мы сперва вырубили небольшой участок леса, а потом обустроили телицы: доисторические, конечно, но лучше, чем ничего. Получалось выращивать некоторые овощи, а не только зелень. Зимой было особенно прекрасно.

Постепенно капля за каплей Равенхолл ожил. Конечно, слухи ещё долго будут множиться. Не забудется ни таинственное убийство герцога Блэкстона, ни леди Маргарет, ни наш мятеж... ничего, из того, что было, не забудется, но уже даже сейчас в глазах людей Равенхолл перестал быть богами забытым местом на краю страны.

Толкнув дверь в кабинет, я удивилась. Вместо кастеляна Ретфорда обнаружила с мужем дочь. Ричард сидел в кресле, держа Элис на коленях, и вдвоём они разглядывали что-то и одновременно подняли головы, когда я кашлянула, привлекая внимание.

— Мама!

— Отец!

Было забавно наблюдать, как дети поменялись родителями, и дочь подскочила ко мне, а Эдмунд сперва побежал, а затем степенно пошёл к Ричарду.

Мы с сыном уезжали на три дня: день в пути, день ярмарки и день на обратную дорогу. Муж же отсутствовал дома больше месяца.

— Почему ты не написал, что вернёшься раньше? — спросила я, подхватив дочь на руки и целуя в тёплую щеку. — Я бы не пропустила твой приезд!

По лицу Ричарда нельзя было понять, не случилось ли чего.

— Хотел удивить тебя, — сказал он, отстёгивая по просьбе Эдмунда от пояса ножны с мечом.

Глаза у сына загорелись ярче костра глухой, тёмной ночью. С восторгом он взялся за рукоять обеими ладонями: сил пока не хватало, чтобы держать одной.

— А я в начале недели побил Генри, отец! И Роба тоже, но потом оступился, и меня одолел Джордж! — скороговоркой принялся рассказывать Эдмунд, перечисляя имена мальчишек, с которыми рос.

Они принадлежали к некогда знатным, но обедневшим семьям, и несколько лет назад я предложила, чтобы они все воспитывались в Равенхолле. Эдмунду нужна была компания не только слуг, но и детей, с которыми он